— Кип, что происходит? У вас все в порядке?
— Все нормально.
— А ты опять… — заводит было она, но потом все же решает начать издалека. — Ты все еще работаешь в химчистке?
— Нет, — признаюсь я.
— Понятно, — разочарованно произносит Селия. — Мне казалось, тебе нравится эта работа.
— Да, — соглашаюсь я. — Просто пришлось заняться другим делом. Но это ненадолго.
— Тоби замешан в этом?
— Нет, конечно, — вру я.
— Кип, будь осторожен, — просит она. — Тоби рад снова быть с тобой. Ему нравится, что ты завязал с прошлым. В общем, ты… не исчезай никуда.
Селия имеет в виду: «Не попадись и не окажись снова в тюрьме, дурак».
— Все будет хорошо. Я обещаю.
— Попроси Тоби позвонить, когда он вернется.
— Обязательно, — обещаю я.
На этом мы заканчиваем разговор.
Я брожу по квартире в поисках следов обыска. На первый взгляд все на месте. Захожу в спальню. Открываю ящик комода. Мое нижнее белье лежит аккуратно стопкой, как и прежде.
Кажется, все в квартире так, как было до отъезда. Но обыскать квартиру, не оставив следов, — дело нехитрое. Большинство полицейских и преступников это умеют.
Интересно, кто приходил к Селии? Скорее всего, люди Напье. Но, возможно, это подручные Сустевича меня проверяли. В конце концов, у меня шесть миллионов его долларов. Быть может, он видел, как я сел на загадочный самолет, и занервничал? Не исключено, что его люди с самого начала следят за мной, приглядывают за тем, как используются их инвестиции. Может, за мной прямо сейчас наблюдают?
Выйдя в комнату, я резко отодвигаю занавеску. Окидываю беглым взглядом кусты роз, потом улицу. Машин нет, людей тоже, на соседней крыше отблеска бинокля не заметно.
Гости Селии вполне могли быть и настоящими полицейскими. Возможно, они пришли потому, что им птичка напела про мои нехорошие замыслы.
Естественно, у меня возникает еще один вопрос: а кто эта птичка? И о чем она успела нащебетать?
Наступает среда, время дать Эду Напье завоевать фондовую биржу.
Тоби не появлялся два дня, но вчера он вернулся. Он появился, ковыляя, в девять вечера, когда я, напившись, засыпал на кухонном столе. Он вел себя так, будто ничего не произошло.
— Знаешь, пап, пить одному — последнее дело, — сказал Тоби, прислонив костыли к стене и плюхнувшись на стул напротив. — Давай помогу.
Он действительно не оставил отца в беде. Мы приговорили бутылку «Джека Дэниелса». Кто после этого скажет, что я плохой отец?
Когда я спросил Тоби, где он провел эти два дня, ответил он уклончиво:
— В гостинице. Надо было побыть одному.
Я мог бы расспросить поподробнее, узнать название гостиницы и все проверить, но зачем? Что я мог выяснить? Главное, Тоби вернулся, он в хорошем расположении духа и все произошедшее в Вегасе забыто.
Когда появляется Напье, мы все в сборе. Он приезжает на вишневом «мерседесе». Возможно, из ресторана. Быть может, он только вылез из-под своей набитой гусиным пухом перины. В дверь Напье стучит со странной настойчивостью.
— Доброе утро, Франклин. Готовы делать деньги? — приветствует он меня, как только я открываю дверь.
Эд Напье в хорошем настроении. Как и все люди, которые скоро получат всё из ничего.