Напье тут же соглашается. Но, естественно, выбор был давно сделан за него.
Он едет за ней на своем вишневом «мерседесе» в сторону Менло-парк. По шоссе, идущему вдоль побережья залива, он доезжают до моста Дамбартон. Припарковавшись у здания «Пифии», выходят из машин. Я наблюдаю за ними в окно сквозь жалюзи. Еще только десять утра, а на улице уже 27 градусов, и асфальт закипает. Напье щурится на солнце.
Джесс показывает, где вход.
Сидя в кабинете, я слышу, как она гремит ключами, пытаясь отыскать нужный. Наконец дверь открывается, и я слышу слова Джесс:
— …переехали всего неделю назад.
— А где же вы раньше располагались? — спрашивает Напье.
— Раньше мы работали в чудесных условиях. У себя дома.
— Не устаю восхищаться такими людьми, как вы.
— Интересно, есть тут кто-нибудь? Франклин! Питер! — зовет нас Джесс.
Мой выход. Я иду в их сторону. Завернув за угол, резко останавливаюсь, удивленный неожиданной встречей с Напье.
— Джесс, ну и как это понимать? — кипячусь я.
— Франклин, расслабься. Я случайно встретилась с мистером Напье в ресторане.
— Здравствуйте, Франклин, — чересчур громко и дружелюбно приветствует меня Напье. — Рад вас снова видеть.
— И я очень рад, — отвечаю я, хотя по моему тону ясно, что я ничуть не рад. — Джесс, мне казалось, мы договорились…
— Никому не рассказывать о деятельности «Пифии», — подхватывает она. — Я помню. Но Эду можно доверять. Он хочет нам помочь.
— А-а, — протягиваю я. — Больше он ничего не хочет?
Голос у Напье такой мягкий, что в него так и тянет укутаться, словно в старое пуховое одеяло.
— Франклин, я перевидал множество бизнес-планов. Я знаю, из чего выйдет толк, а из чего — нет. Даже если вам не нужны мои деньги, моя помощь все равно могла бы вам пригодиться. Да и потом, — пожимает он плечами, — а вдруг меня заинтересует ваш проект. Миллион-другой долларов будет, наверное, не лишним. Сможете выйти на новый уровень.
Я изображаю сомнение и в итоге выдаю:
— Ладно, но вы должны мне кое-что пообещать.
— Что именно?
— Наш разговор должен остаться в тайне. Пообещайте никому ничего не рассказывать. Ни своим партнерам, ни журналистам, ни даже жене.
— Франклин, ты переходишь все границы, — одергивает меня Джесс.
— Нет-нет, — успокаивает ее Напье. — Все в порядке. Он просто предусмотрителен. Мне это нравится. Ладно, Франклин, я даю вам слово: все, о чем вы мне сегодня расскажете, останется между нами.
— Тогда ладно, — говорю я, разворачиваюсь и ухожу.
— Видимо, так он просит нас следовать за ним, — слышу я за спиной голос Джесс.
Экскурсия начинается с серверной. Я открываю дверь, чтобы Эд Напье мог туда заглянуть.
На полу серверной сидит Питер Рум и что-то печатает на клавиатуре; в ногах у него банка «Доктора Пеппера». За его спиной стоит Тоби на костылях. Они о чем-то треплются. Чтобы удержать Тоби на коротком поводке, я позволил ему слоняться по офису и примечать, как я работаю, — набираться опыта. Я дал ему роль программиста. Неразговорчивого программиста. Я попросил парня приберечь свое остроумие и личное обаяние для другого случая. Пока полет проходит нормально.
Я делаю шаг, чтобы не загораживать Напье вид на серверную. Комната, такая пустая еще несколько дней назад, совершенно изменилась. Вдоль всех стен стоят железные каркасы, в которых установлены компьютеры. Отовсюду свисают безнадежно спутанные оранжевые провода, похожие на волосы киборга. Десятки маршрутизаторов мигают желтыми и зелеными огоньками. От мигания тысяч лампочек, выстроенных в идеально ровные ряды, возникает ощущение галлюцинации или наркотического дурмана. А еще там слышен звук сотни работающих компьютеров — звук поразительно громкий, как шум водопада.
— Это мозг «Пифии». Все программное обеспечение работает на этих машинах, — объясняю я, стараясь, чтобы мой голос не утонул в компьютерном гуле. Я поворачиваюсь к Питеру и представляю его Напье: — Это Питер Рум, наш ведущий разработчик.