Бомба для Гейдриха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Второй его слабостью были женщины. Вспомним, что в результате какой-то амурной истории он был в свое время изгнан из флота; его похождения в этой области не прекращались и позднее, когда у него на это оставалось не так уж много времени. После недель и месяцев напряженной деятельности наступали такие минуты, когда он подбивал кого-нибудь из своих заслуживающих доверия знакомых:

— Давайте махнем куда-нибудь, но только в штатском. Ну куда-нибудь, где можно хорошо поужинать, а потом и проветриться...

А это означало: попойка, переход из одного фешенебельного ночного клуба в другой до того момента, пока Гейдрих не останавливал своего выбора на какой-нибудь даме, привлекшей его внимание своим благородством и неприступностью.

Тут приходил конец его осторожности и самообладанию. Человек, привычным занятием которого было холоднее комбинирование, ловушки и интриги, превращался в такие моменты в теряющего голову поклонника, дамского угодника, который забывал все на свете. Он не успокаивался до тех пор, пока не достигал своего.

Он был завоеватель и покоритель. Он одолевал свою жертву обдуманно и систематически, доводил ее до полного изнеможения и тогда торжествовал победу. Для чего он это делал? Укреплял таким образом уверенность в себе? Вряд ли дело было и в физическом наслаждении — его он мог получить гораздо более легким способом. Он добивался женщины, завоевывал ее, он хотел сражаться, хотел одержать над ней победу, а потом унизить, отвергнуть, втоптать в грязь.

Если бы его жажда власти проявлялась только таким образом, он был бы достоин всего лишь сожаления. Она проявлялась, однако, еще и во многом другом. Не только отдельные люди и семьи, но и целые нации, которые никогда не видели Гейдриха, которые никогда не слышали его имени, были в результате его деятельности и деятельности его аппарата лишены средств существования, выселены, обречены на неслыханные мучения, рядом с которыми бледнеют ужасы средневековой инквизиции.

Самым ужасным из всех деяний Гейдриха следует, по-видимому, считать его «вклад» в дело, которое нацистская терминология осторожно называет «решение еврейского вопроса».

На иерусалимском процессе Адольфа Эйхмана широко рассматривались и обосновывались суждения, согласно которым Эйхману принадлежала роль главного убийцы евреев, ответственного за смерть не менее шести миллионов человек. И в самом деле, иерусалимский процесс велся так, чтобы подчеркнуть индивидуальную вину отдельных лиц, но не направлять острие обвинения против всей нацистской системы, поскольку многие ее представители и сегодня занимают ответственные посты в западногерманском государстве.

Но вспомним, что Эйхман выдвинулся на передний план лишь на последней фазе «решения еврейского вопроса», когда уже речь шла о практическом осуществлении заранее разработанного плана. Его вина, разумеется, от этого вовсе не становится меньшей, но корни этого преступления мы должны искать еще в более раннем периоде, когда создавались и созревали предпосылки для последующего массового уничтожения евреев уже под руководством Эйхмана

Началом антиеврейской истребительной кампании послужила ночь на 10 ноября 1938 г., названная самими нацистами «Хрустальной ночью». «Ночь длинных ножей», «Хрустальная ночь», «Ночь и мрак» — под такими названиями совершались важнейшие политические шаги третьего рейха, рассчитанные на психологическое устрашение противников и жертв. Причем насилия и преступления преподносились как нечто возвышенное, роковое, священное, в духе германских мифов.

«Хрустальная ночь» была гигантским, организованным в крупном масштабе погромом. До этой поры многие предполагали, что страшная антиеврейская программа Гитлера, изложенная, если можно так сказать, с пеной у рта в его книге «Майн кампф» еще в 1924 г., — просто истерическая саморекламная болтовня, рассчитанная на привлечение социально деклассированных слоев, предрасположенных к антисемитизму. Рассчитывали на то, что, если Гитлер захватит власть, у него появится достаточно других забот. Не то что он станет доброжелательнее к евреям, нет, конечно, но на практике он откажется от своих мрачных угроз и обещаний избавить в первую очередь Германию, а затем и всю Европу «от паразитов, позорящих расу, причину всех зол». Первый период гитлеровского господства как будто бы позволял верить этим успокоительным предположениям. Гитлеровские меры прежде всего обрушились на еврейскую собственность. На основе этого государством организованного грабежа создавал свою экономическую мощь концерн Геринга, позже одно из самых крупных капиталистических предприятий Европы.

Гитлер собирал силы, укреплял свой режим, выжидал. Вскоре после мюнхенского сговора, воспринятого в Германии как доказательство «прозорливости» и «гениальности» Гитлера, в атмосфере опьянения легкой победой — ведь фюрер завоевал пограничные районы Чехословацкой республики без единого выстрела, а в Германии тогда все еще побаивались войны — Гитлер обрушился на евреев.

Поводом к «Хрустальной ночи» послужило покушение на советника германского посольства в Париже Эрнста фон Рата, которое совершил семнадцатилетний студент-еврей Гершль Гриншпан. Желая будто бы отомстить за насилия, учиненные эсэсовцами над его отцом и другими ганноверскими евреями, Гершль подкараулил фон Рата на лестнице здания германского посольства в Париже и убил его пятью выстрелами из револьвера.

В этом убийстве осталось много загадочного и необъяснимого. Но нацистская пропаганда пыталась утверждать, что Гершль Гриншпан «хотел подорвать дух мюнхенского соглашения». Подумать только: безвестный семнадцатилетний студент убивает безвестного нацистского дипломата, и из этого юноши делают рыцаря мирового еврейства, который, вооружившись до зубов, бросается в бой против одной из мировых держав.

Если бы даже все осталось необъяснимым в этом инциденте, совершенно ясно одно: нацисты использовали это покушение как повод к началу истребительного похода против евреев. 7 ноября 1938 г. семнадцатилетний студент застрелил советника посольства, в ночь на 10 ноября Германию потряс антиеврейский погром, какого еще не знал мир.

Сохранилось много докладов и документов, которые объясняют закулисную сторону этой «стихийной вспышки гнева» возмущенного немецкого населения. В секретных указаниях шефа гестапо говорится: «Необходимо обеспечить, чтобы осуществление этих действий находилось безусловно в руках государственной полиции». А Гейдрих в канун погрома посылает в подведомственные ему учреждения срочную депешу:

«По всей империи ожидаются антиеврейские демонстрации. Действия должны протекать так, чтобы не подвергать опасности жизнь и имущество немцев. Необходимо арестовать столько евреев, чтобы заполнить емкость тюрем. Следует связаться с концентрационными лагерями, чтоб они подготовились к срочному приему евреев».

Ни антисемитизм, ни погромы не были, разумеется, изобретением нацистов, хотя при них они приобрели такие огромные масштабы, каких вообще не знала история до того, как появился Гитлер. В истории бывало не раз, когда из религиозного фанатизма или из-за социальной несправедливости поднимались разъяренные массы и господствующие классы уводили их от своих дворцов к еврейским жилищам, подставляя их обитателей вместо себя, указывая на них, как на причину всех бед и страданий.

«Хрустальная ночь» отличалась от всех погромов тем, что она протекала не только под влиянием страстей и фанатизма. Ее осуществляла современная методически точная организация государственного аппарата. «Необходимо арестовать столько евреев, чтобы заполнить емкость тюрем...» Тут участвовала не только разъяренная толпа, но и строго вымуштрованные отряды, действующие по команде. «Хрустальная ночь» была не просто погромом. Это был погром, возведенный в акт государственной политики, даже больше: это был сигнал к проведению такой ее линии, по сравнению с которой все предыдущие погромы казались лишь пугающей зарницей.

О результатах «Хрустальной ночи» докладывал 11 ноября Герингу — он за все отвечал — шеф службы безопасности Гейдрих, которому была доверена полицейская сторона этой акции:

«Количество уничтоженных еврейских предприятий и квартир еще не удалось в точности подсчитать. 191 синагога превращена в пепел, еще 74 полностью выведены из строя. Сгорело 11 общественных зданий, три были сравнены с землей. Из-за поспешности, с какой необходимо было давать информацию, полученные до сих пор донесения ограничиваются самыми общими данными, как-то: «многие» или «большинство предприятий уничтожено», поэтому вполне вероятно, что приведенные цифры многократно превышены. 20 тысяч евреев арестовано. Согласно донесению, 36 убито и 36 тяжело ранено. Убитые и раненые — исключительно евреи».

«...Превращены в пепел... Сравнены с землей... Арестовано... Убито...» Это была государственная политика. Это было начало осуществления антиеврейской программы Гитлера, исключительной не только по своему злодейству, но и по масштабам.

На Нюрнбергском процессе уже отчасти восстановили и напомнили, как постепенно оформлялось практическое осуществление этой программы до ее окончательного вида, который навсегда останется в сознании человечества тесно связанным со словом «Освенцим», с представлением об удушении колоссального числа людей в газовых камерах, с их массовым сожжением в печах крематория.

Характерные документы приводит в своей известной книге «Я — Адольф Эйхман» Ладислав Мнячко. Даже сегодня, по прошествии более двадцати лет, невозможно без содрогания читать их. Существует, например, запись того, что происходило на сборище нацистских главарей 12 ноября 1938 г., следовательно, сразу же после «Хрустальной ночи». Стенографически точный протокол делает возможным представить себе, как выглядело это сборище германских правителей, состоявшееся под председательством Геринга.

Геринг говорит подчеркнуто высокомерно о том, что его более всего занимает так называемая аризация экономики. Все присутствующие прекрасно понимают, о чем идет речь: он хочет отогнать от добычи мелких грабителей и паразитов, чтоб «решающие еврейские предприятия и капиталы взяла в свои руки сама империя», и «сама империя», конечно же, в образе концерна Геринга.

Геббельс использует один из своих ораторских приемов, говорит без бумажки, как бы с глубоким воодушевлением. Широко обосновывает свои предложения, которые сводятся к тому, чтобы запретить евреям посещение театров, кино, общественных мест купания, предназначенных для отдыха мероприятий, создать для них особые отделения в поездах. А также — это вершина мысли! — в случае необходимости запретить вход евреям и в немецкие леса.

Функ. Этот костлявый сухой господин нудно излагает тщательно разработанный доклад об устранении евреев из всех областей экономики.

А Гейдрих? На чем специализировался он?

Гейдрих. «Для полной изоляции евреев я бы предложил кой-какие конкретные меры чисто полицейского характера, имеющие также психологическое воздействие на общественное мнение, как, например, объявить, что евреи должны внешне выделяться среди прочих граждан: каждый еврей обязан в соответствии с нюрнбергскими законами носить определенные опознавательные знаки...»

— Униформу? — прервал Гейдриха Геринг, — ведь его мысль всегда вертелась вокруг мундиров.