VII. ЦГВ
А ВСЁ КОГДА НИБУДЬ КОНЧАЕТСЯ …
И вот назначен день подведения итогов. Меня в этот день, любимый старшина поставил в наряд. По роте. Мы хоть и перешли формально в разряд кандедушек, но замены ещё не пришло, а деды не уволились. Приказ МО уже опубликовали, но молодёжь ещё не начала прибывать в Группу, а замена л/с у нас шла конвейером. Молодые сюда, а дембеля туда.
И вот после обеда роточка ушла на подведение, а я завалился спать. Положено перед нарядом.
Перемены …. переводы …
— Вставай, пёс… псина подъём!!! Койка затряслась и запрыгала на месте. Ничего себе, подумалось мне.
Койку усердно трясли и дёргали в восемь рук дорогие сослуживцы.
— Вы что, гады… мне в наряд, дайте поспать…, я честно отстаивал свои права, но… куда там, не тут-то было.
— Давай вставай, пёс!!!
— Да что случилось то? Я сел в кровати, сон откладывался.
— Иди к старшине, он тебя с наряда снял …
— Я ещё не заступил…, чего пристали, чего обзываетесь?
Но тут раздался весёлый и бодрый голос дневального, оповещающего, что меня действительно вызывает старшина.
— Тащ, прапорщик….
— В наряд не заступаешь.
— Почему?
— Не положено тебе теперь дневальным ходить, или приводи форму одежды в порядок. На вот! На всех! — по столу заскользила шайба жёлтого цвета, представляющая собой рулон галуна для лычек.
Я вышел из каптёрки и направился к своим мужикам, которые сгрудились в углу кубрика, около моей разобранной ещё кровати.
Тут они мне все, наконец, и объяснили. Оказывается мне и ещё нескольким ребятам из нашего призыва присвоили звание ефрейтора и назначили нас начальниками станций, или командирами отделений. Так должность и называлась Начальник аппаратной (станции)/командир отделения. И галун, выданный мне старшиной, должен был до построения на ужин, занять своё место на наших погонах.
Подошли деды, вернее уже гражданские:
— Готовьтесь псы, после отбоя будем переводить….
Что такое переводы… в принципе.
Существовала традиция, среди военнослужащих срочных службы, переводов из разряда в разряд. Точно, до деталей уже вспомнить трудно, но примерно так.
— после первого полугода, или периода, как было принято говорить наступал момент перевода из салаг… тоже в салаги, но рангом выше. Осуществлялся процесс бляхой солдатского ремня по филейной части. Шесть раз. Переводили гражданские, которые собирались домой. Удары наносились чисто символично, хотя и встречались индивидуумы…, но мы проскочили мимо первого перевода. В учебке такого не практиковалось.
— после двенадцати месяцев. Перевод в кандеды (черпаки). Это осуществлялось просто ремнём.
— после восемнадцати месяцев службы в день выхода приказа МО об увольнении предыдущего призыва — перевод в деды. Ниткой. А потом переведённые деды переводили дембелей, сдающих полномочия, в гражданских, ниткой … через подушку. И никто не имел права называть увольняемых иначе, чем по имени отчеству.
— за сто дней до приказа дедов переводили в дембелей. Помню, что в этот день деды-дембеля отдавали масло молодым.
Могу что-то перепутать, но примерно всё так и было. Сопровождались эти процедуры всегда, какими-то шутками, смехом. В общем, то ничего унизительного в описанных процедурах и не было, так ржачка. Это, конечно, как относиться. А потом… ну вот у нас так было. Где-то, может быть, сопровождалось это какими-то унижениями и оскорблениями. Не знаю.
Ну, вот так. И перевод состоялся, и назначение и… была дальше служба. Проводили дембелей, передали с ними приветы домой, встретили пополнение, посмотрели на ребят из учебки, вспомнили себя, глядя на них. Какими мы были. Смешно конечно, но не очень. И стали служить дальше.
Перевод техники