Начало, или Прекрасная пани Зайденман: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ад она замечала. Но говорила, что даже в аду следует держаться избранного пути, пока это возможно. Упрекала себя порой, что с некоторым равнодушием воспринимает вести из-за другой стороны каменной ограды. Правда, среди умерших в гетто не было ее близких. Их у нее уже нигде не было, поскольку кладбище, где покоился доктор Игнаций Зайденман, сровняли с землей, каменные плиты разворовали либо употребили для мощения улиц. Тело доктора Зайденмана не существовало, но Ирма Зайденман была убеждена, что сам он где-то все же пребывает, может, поблизости от Господа Бога, а может, как духовная энергия в космосе либо как частица воздуха, которым она дышала, частица воды, которую пила. Кроме того, доктор Игнаций Зайденман оставался в ее жизни как воспоминание. Она часто видела его, беседовала с ним вечерами, он приходил к ней во сне, но не как любовник, не как муж, она не ощущала ни его объятий, ни поцелуев, а только присутствие его личности, сосредоточенной, молчаливой, может быть, даже слегка раздосадованной, ибо доктор Зайденман имел основания чувствовать себя несколько обиженным из-за ее критичности, из-за поправок, которые она вносила в его рукописи, считая это своим долгом. Иной раз во сне она спорила с мужем, но неизменно сознавала, что спорит сама с собой, поскольку мужа нет в живых и спорить с ним невозможно.

Таким образом все эти годы они были вместе, она — очень реально, с множеством разнообразных мелких и больших забот и еще с огромным страхом, который проистекал из сознания того, что она сама о себе знала, из ее еврейства, хорошо, правда, укрытого благодаря внешности, прекрасным документам и доброжелательности ее ближайшего окружения, у которого не возникало никаких подозрений, а если бы они даже и возникали, то эти люди все равно оставались под воздействием двух тысячелетий европейской цивилизации, так что они были вместе, с той лишь разницей, что доктор Зайденман оставался в стороне, к счастью невидимый и недостижимый для преследователей.

Ирма Зайденман каждый день говорила себе, что ей, вне всякого сомнения, удастся пережить войну, завершить и впоследствии опубликовать труды мужа, она рассматривала это не только как свидетельство любви и памяти, а также — не без стыда, но и не без доли тщеславия — как собственный научный успех, тем более значительный, что она, не имея медицинского образования, добилась всего благодаря уму, трудолюбию и настойчивости. В своих раздумьях и наблюдениях она чувствовала себя до такой степени уверенно, что в будущем намеревалась начать, пусть запоздало, изучение медицины, возможно, даже под руководством профессора Леброммеля, который был также наставником ее покойного мужа.

Итак, она убеждала себя, что войну переживет, и в то же время считала, что мысль эта абсолютно абсурдна, так как ее наверняка разоблачат и она разделит судьбу других евреев. Она ожидала этого дня с каким-то горьким любопытством и приняла твердое решение умереть спокойно, без сожалений, поскольку ей удалось многого достигнуть и с каждым днем она приближается к завершению работы над трудами своего мужа. Ей очень хотелось еще какое-то время продержаться, что-то еще дополнить, исправить, заменить, не впадая при этом в лихорадочное беспокойство, ибо знала, что если она и не успеет, то успеют другие, кто-нибудь наверняка успеет, есть на свете люди разумные и достойные, которые продолжат ее труд и доведут дело до конца. А если таких не окажется, то и труд доктора Зайденмана потеряет смысл.

Так что она лелеяла надежду, что уцелеет и в то же время была убеждена, что погибнет, это было весьма человечное, естественное душевное состояние и не вызывало ее удивления. Однако когда, выходя из ворот на улице Кручей, она лицом к лицу столкнулась с Бронеком Блютманом, о котором говорили, что он осведомитель, который занимается вылавливанием евреев, рассчитывая таким способом сберечь свою еврейскую голову наемного партнера для танцев из предвоенных дансингов, ее первой мыслью было устроить дело самым банальным образом.

Бронек Блютман сказал:

— Какая встреча, дорогая пани Зайденман. И все так же элегантны, ну и ну!

— Не стану перед вами притворяться, — ответила она спокойно. — Мы можем это уладить.

— А что именно мы можем уладить, моя прелесть? — спросил Бронек Блютман.

— Сколько вы хотите? Вы молодой, интересный мужчина, у таких обычно большие расходы.

— Пани Зайденман, дорогая, — ответил Бронек Блютман. — Меня не спасут ни свинки[14], ни твердые[15]. Я имею заданную норму.

— Мне бы не хотелось казаться хуже, чем я есть, — сказала она, — но вашу норму вы можете выполнить где-нибудь в другом месте.

— Ничего у вас не выйдет, — сказал Блютман. — Я охочусь всерьез. И потому сейчас мы пойдем туда, куда следует…

— Вам это ничего не даст, пан Бронек. Я совсем не Зайденман. Моя фамилия Гостомская, мой муж был офицером артиллерии и погиб на войне.

— Все мы погибли на этой войне, — возразил Бронек Блютман. — Пойдемте, моя дорогая.

— Мне ничего не смогут доказать.

— Я докажу.

Ирма Зайденман пренебрежительно пожала плечами, хотя ее сердце охватил страшный холод и ноги подгибались.

— Разве они поверят какому-то еврейчику, если вдова офицера будет решительно отрицать…

— Не надо быть смешной, дорогая пани Зайденман. Пойдемте!

Он взял ее под руку. Мягко и ласково, поскольку некогда был хорошим танцором.

— Меня зовут Гостомская, — сказала она громко. Какой-то прохожий взглянул и наморщил брови. — Моя фамилия Гостомская, и я не еврейка, — повторила она еще громче. Двое мужчин остановились.

— Что вам нужно от этой дамы? — спросил один.

— Не ваше дело, — жестко ответил Бронек.

— Ты сам жид, — сказал мужчина.

— Мне лучше знать, кто я, — воскликнул Бронек и потянул Ирму Зайденман за руку.

Проезжал свободный рикша. Бронек остановил его. Сели в коляску. На тротуаре стояли двое посторонних мужчин, их лица выражали страх, брезгливость и насмешку. Бронек Блютман положил руку на шею Ирмы.

— Всегда испытывал к вам слабость, — сказал он весело, — но теперь уже поздно.

— Что вы себе позволяете? — воскликнула она. — Меня зовут Гостомская, Мария Магдалена Гостомская.

— Блудница, — пробормотал Бронек и рассмеялся. Но руку убрал. Ирма Зайденман обратилась к рикше. Назвала ему свой адрес. Попросила, чтобы сообщил доктору Адаму Корде, ее соседу, что она по ошибке задержана, как лицо еврейского происхождения.

[14] Пятирублевые золотые монеты царской чеканки.

[15] Золотые монеты в 10 долларов.