Начало, или Прекрасная пани Зайденман: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мама, не говори о нем в прошедшем времени! — воскликнул он.

Она печально вздохнула:

— Он ведь уже столько месяцев не подает признаков жизни…

— Если вы о брате этой малышки, — произнес мужчина, — то там за оградой его нет.

— Скрывается где-нибудь в деревне, — воскликнул Павелек. — Он сильный, умный. Впрочем…

Он остановился, исполненный тревоги. Уже давно не думал он о Генеке. Поздней осенью Генек внезапно исчез. В один из дней они расстались на Кошиковой, перед зданием публичной библиотеки. Павелек принес Генеку немного денег. Тот был в веселом настроении.

— Я решил погулять сегодня! — сказал он.

— Не делай глупостей, — ответил Павелек. — Возвращайся к Флисовскому. Нет ничего хуже, чем бесцельно слоняться по городу.

— Почему бесцельно?! — воскликнул Генек Фихтельбаум. — Пойду в кондитерскую, может, познакомлюсь с какой-нибудь красивой барышней, она заберет меня к себе, а после войны мы поженимся и поедем в Венесуэлу.

— Прошу тебя, Генек, — сказал Павелек слегка раздраженно. — Ты же взрослый человек. У Флисовского ты имеешь хоть какие-то условия…

— Оставь меня в покое, — крикнул Генек. — Тебе легко говорить. Какие еще, к черту, условия! Сижу на чердаке, как нетопырь, старик приходит два раза в день, оставляет шамовку, глухой, как пень, с ним даже словом не перемолвишься. Ты себе вообще представляешь, что такое сидеть взаперти на чердаке?! Маленькое окошко, через которое виден лишь кусочек неба, всегда один и тот же. Ни единой веточки, ни единого лица… Там по ночам мыши скребутся, Павелек. Только мыши. И ходить совсем негде. Три шага влево, поворот, три шага вправо, поворот! Причем тихо, на цыпочках, чтобы никто не услышал…

— Генек! — сказал Павелек тоном убеждения, как если бы говорил с маленьким ребенком. — Там ты в безопасности. Тебе известно, сколько труда стоило найти такое роскошное укрытие? Сколько я уговаривал Флисовского, чтобы тот принял тебя на какое-то время. Я, кстати, сейчас ищу…

— Ах, не говори так много! — сердито прервал Генек, а его капризные губы сложились в гримасу неприязни и пренебрежения. — Знаю, ты делаешь все, что в твоих силах. Но ты ведь ходишь по городу, встречаешься с людьми, ездишь на трамвае, на рикше, один или с какой-нибудь девушкой, и кладешь руку на ее колено. А с меня хватит, к черту!

— Я не кладу руку на колено! — крикнул Павелек, так как Генек коснулся кровоточащей в его сердце раны. — А в том, что ты сидишь у Флисовского, виноват не я. Неделю назад ты поперся к парикмахеру. Зачем ты туда пошел? Ведь это же…

— Я что, горилла? — сказал Генек с гневом и обидой. — Я что, должен выглядеть как волосатая обезьяна, только потому, что ты запер меня на этом чердаке?

— Я тебя запер! Я?

Генек Фихтельбаум махнул рукой.

— Хорошо, не ты! Но должен же я хоть время от времени куда-нибудь сходить, передохнуть, увидеть людей. Тебе трудно понять меня, Павелек, но какое это наслаждение, поверь, истинное наслаждение, вот так, просто пройтись по Кошиковой, без цели, просто пошляться.

— Ты не должен этого делать, — твердо сказал Павелек.

— Знаю! Я же покорен, как ягненок. Ты никогда еще так мной не командовал, предводитель! Я буду послушен. Но время от времени, скажем два, три раза в месяц, я должен спускаться с этого проклятого чердака.

— При условии, что вместе со мной…

— Ты спятил, не стану же я подвергать тебя опасности!

— Разумеется, — ответил Павелек. — Но мы договоримся, что, когда ты выходишь, я иду за тобой на некотором расстоянии, наблюдаю…

— Не изображай из себя лорда Листера[53], Павелек! Собираешься за мной следить? Для чего? Ведь ты все равно не поможешь мне…

— Зато буду знать, что с тобой, где ты… Тогда, может, удастся что-нибудь устроить.

— На выкуп у нас уже нет денег, Павелек.

— Деньги всегда можно достать. И запомни, ни шагу больше к парикмахеру! Туда приходят разные люди, ты в закрытом помещении, возможность действовать ограничена из-за этой проклятой простыни на шее…

— Знаешь, тот парикмахер рассказывал еврейские анекдоты. Я рыдал от смеха.

— Ты, похоже, не отдаешь себе отчета в серьезности своего положения!

— Вероятно, — ответил Генек. — Но все же это мое положение, не забывай, будь добр.

[53] Детектив, герой криминальной повести, популярной в Польше перед войной.