Колдунья стояла на покрытом снегом холме лицом к замку, подняв на ветру одну худую руку, длинный палец осуждающе указывал на тлеющий замок. Губы расплылись наподобие улыбки, обнажая зубы; слова ее ликующего вопля – страшной мантры – срывались с губ снова и снова, снова и снова.
– Будь ты проклят, Этьен Маршан! Ты и твой род должны знать только адский голод.
– Треса, – ее имя сорвалось с его уст словно тяжелый камень, упавший в воду.
– Гори! Гори! Гори! – закричала она.
Испуганный, он оглянулся назад на крепость, наблюдая как чудовищное существо, с лижущими его огромное тело языками пламени, прыгнуло с пылающего крепостного вала в ров. Затаив дыхание, Кристоф молился, чтобы тварь погибла. Прошел долгий миг, прежде чем большая голова, покрытая темным мехом, появилась над отражавшей пламя водой – и он поплыл к берегу.
Его отец выжил.
Его взгляд метнулся к холму в поисках ведьмы, которая сотворила столько зла, – но та ушла.
Осталось только ее проклятье.
И он. Последний из рода его отца. Последний Маршан.
– Не последний, – поклялся Кристоф, спотыкаясь о смешанный с грязью снег. – Бог мне поможет или дьявол, я не буду последним.
Глава 1
Кит переключила свое внимание с человека, сидящего напротив нее. Ее взгляд пробежался по тускло освещенному бару и ресторану. Всего восемь часов, а уже все места, каждый столик заняты. Крошечные волоски на затылке встали дыбом, и она вздрогнула, начав оценивать свое окружение. Ее взгляд блуждал по танцполу, столикам, затем снова по бару, проверяя каждое лицо, вглядываясь в поисках причины своего беспокойства.
Голос ее спутника перешел в отдаленный гул. Музыка скучной группы, играющей на сцене на барабанах и гитарах, утихла, голос певца совсем потерялся, в то время как Кит обследовала комнату. Настороженность натянула кожу на ее лице, заставило ее уши гореть, а щеки покалывать.
Она знала, что ищет. С ней всегда было так – это интуиция, глубокое чувство знания. Когда дело доходило до обнаружения ликанов, ее радар был совершенным. Даже лучше, чем у брата. Во всяком случае, он так утверждал.
Тут ее взгляд натолкнулся на них. Трое из них сидели в баре, выпивка в их руках была нетронута, в то время как их серебряные глаза осматривали помещение в поисках чего-то другого, что могло утолить их аппетиты. До полнолуния оставалось четыре дня, и они были голодны. Просто умирали от голода. Они выглядели осунувшимися, черты их лица были резкими и напряженными. Бугры мышц перекатывались и сокращались под их рубашками. Даже через всю комнату она почувствовала их нетерпение, их отчаянный голод.
Чем ближе полнолуние, тем опаснее они становились. Некоторые охотники вообще отказывались охотиться так близко к восходу луны. Но не Кит. Те охотники мужественно вели себя только в безопасности. Она насквозь видела этих трусов, исчезавших именно тогда, когда человечество больше всего нуждалось в их защите.
Они заигрывали с официанткой, их улыбки соблазняли, привлекали, манили, как огонь мотылька. И были такими же губительными. Девушка, очевидно, польщенная их вниманием, отвечала на флирт, не ведая об опасности чар, которые они плели.
Глаза Кит сузились, когда один из них поднял руку и неторопливо провел ею вниз по руке официантки. Кит прочитала угрозу за лаской, едва сдерживаемый голод. Голод твари, встретившую на своем пути добычу.
Они были не в состоянии удовлетворить свой голод крови до обращения, но существовали и другие способы дать выход их напряжению, насытив их похоть до восхода луны. Когда официантка ушла, их дикие взгляды последовали за ней; Кит поняла, что ничего не подозревающая женщина только что стала кандидаткой на их темные аппетиты. Если она кое-что не сделает, сегодня вечером девушка станет жертвой.
– Эй.
Кит переключила внимание на парня, которого она пригласила на свидание.
– Прости, – прошептала она, ставя свой напиток на стол и подбирая сумочку. – Ты меня извинишь? Мне нужно воспользоваться дамской комнатой.
Дэн кивнул, в его мягких карих глазах мелькнула тень сомнения. Должно быть, он удивился тому, что женщине, с которой он согласился встретиться сегодня вечером за выпивкой, стало необходимо смыться в туалет всего через пять минут после того, как та сказала «привет».
Кит обходила столики и официантов, ковер заглушал стук каблуков от ее сапог, она скользнула рукой в сумочку и извлекла маленькую бутылочку ванильного спрея для тела. Она давно знала, что сладкие запахи – такие как ваниль или корица, – лучше срабатывают в привлечении ликанов. Быстро побрызгав свое горло, она бросила бутылочку обратно в сумочку.
Сердце бешено колотилось, но ноги несли ее к ним. Наклеив на лицо улыбку, она втиснулась между двумя из них, намеренно потершись о них. Физический контакт имел важное значение. Что угодно, лишь бы сделать себя заметнее.
Один из них – наиболее яркий из этой троицы – с темными волосами и загорелой кожей, наклонился вперед на своем барном стуле. Скользнув по нему провоцирующим взглядом, Кит попросила бармена разменять двадцатку.
– Спасибо, – пробормотала она, взяв деньги, и оттолкнулась от бара. Уходя, девушка бросила дерзкий взгляд через плечо и увидела, как темненький почти незаметно кивнул своим товарищам. Движение было едва заметным, но достаточным. Достаточным для Кит. Ловушки расставлены. Брат не одобрял ее приемы, но у нее они срабатывали. Бездушные ублюдки не ожидали встретить женщину, способную дать им отпор. И менее всего женщину, которая нашпигует их серебром.
Вздыхая, она направилась к витой железной лестнице, ведущей на нижний этаж ресторана, зная, что троица последует за ней.
Трое. Не рекомендовалось брать на себя одну такое количество. Однако Кит все привыкла делать в одиночку.
Наклонившись вперед, Рэйф Сантьяго взглянул через лобовое стекло. Сереющее небо словно переплело пальцы с красными и золотыми когтями. Глубоко вздохнув, он вновь опустил взгляд на здание, за которым наблюдал последние полчаса. Наблюдал и ждал. Время истекало. Кровь уже витала в воздухе, насыщая и обостряя его, как только что вспаханная земля.