ЦИВИЛИЗАЦИЯ МАДОННЫ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Н. А. Машкин характеризует римскую религию как религию в основе своей анимистическую. Особенностью римского анимизма были его абстрактность и безличность. Главным в римской религии было строгое выполнение обрядов и соблюдение всяких запретов. Словом, это была не религия, а, как выразился бы Л. Бородин, «обрядоверие».

Во II веке до н. э. в римский мир въехал во всем своем блеске греческий олимпийский Пантеон, причем следует отметить, что боги и богини имели в нем равное представительство — 6:6. Но каких-то витаминов духовной жизни по-прежнему не хватало, и люди пытались их найти в восточных культах.

Как уже говорилось, во время Второй Пунической войны в Риме было введено почитание Великой Матери богов Кибелы, но тогда римским гражданам запрещалось быть жрецами этого культа. В эпоху же Империи этот культ стал особенно популярным при династии Флавиев.

Еще раньше, при диктатуре Суллы, в Рим был занесен культ малоазиатской богини Ма, которую римляне стали чтить под именем своей старой богини войны Беллоны. Распространялись различные сирийские культы, из которых особенно известен был культ великой богини Атаргатис.

Еще во II веке до н. э. из Египта был занесен культ богини Исиды и Осириса. Август, как реставратор религии предков, относился к восточным культам отрицательно, и при нем было запрещено воздвигать в пределах городской черты храмы, посвященные египетским богам, но Калигула построил храм Исиды на Марсовом поле, а во II веке н. э. египетские культы получили широкое распространение на всем римском Западе. Поклонники Исиды и Осириса встречались в различных италийских городах, особенно приморских, среди моряков, ибо Исида считалась покровительницей мореплавания. Ей особенно поклонялись женщины. И не только женщины, но и мужчины, притом весьма знаменитые.

Например, Плутарх занимался не только написанием биографий великих людей. Он специально изучал египетские мифы и мистерии, в которых находил много общего с греческими, и в числе его произведений — книга «Об Осирисе и Исиде». Тот ученый интерес, который проявлял Плутарх, сменился у Апулея, уроженца Нумидии, уже прямым поклонением. Герой его знаменитого романа, превращенный в осла, избавляется от чар благодаря заступничеству Исиды. Роман заканчивается прославлением Исиды, отражающим мистические переживания глубоко верующего, религиозного человека.

Культ Исиды поощрял император Домициан. Этот культ проник даже в дохристианскую Германию. Как пишет М. А. Коростовцев, Исида выступала как бы в роли предшественницы самого Христа.

Более подробно на этом вопросе останавливается С. А. Токарев. По его словам, Великие богини Востока Кибела, Исида импонировали «сознанию широких масс верующих, особенно в эпоху распада Римской империи, в эпоху религиозного синкретизма, когда культ этих богинь распространился по всему Средиземноморью, и отнюдь не только среди крестьян… Большинство верующих в годы смут, войн и разорения искали у них утешения, окрашенного эротическим оттенком, — так усталый, измученный воин ищет отдыха и утешения на груди любимой женщины. Культ этих богинь носил ярко эротический отпечаток. И вовсе не случайно то, что как раз эти эротические черты всего отчетливее были перенесены на образ Девы Марии — христианской заместительницы Исиды. Исследователи раннего христианства справедливо утверждают, что эта религия не смогла бы победить своих соперников — восточные культы, если бы она не взяла из их рук самое сильное оружие — культ женских богинь любви».

С Токаревым нельзя согласиться лишь в тех случаях, когда он подчеркивает эротический момент. В культе Богини-Матери эротизм неуместен: это уже по фрейдистской части. Впрочем, покойный Токарев был активистом движения нудистов, так что эротика могла быть его «пунктиком».

Эволе, конечно, не нравилось вторжение азиатских культов, которые «быстро проникали в жизнь Империи и изменяли ее структуру. И снова возвращались символы Матери с самыми разнообразными мистико-пантеистическими божествами Юга в самых неистинных формах». Эвола понимал, что Римская империя представляла собой основанный на военной диктатуре деспотизм, который с помощью бездушной бюрократической машины пытался удержать в повиновении пеструю космополитическую массу, и осуждал римских императоров за то, что они проводили политику централизации и уравниловки вместо того, чтобы отобрать и собрать в центре государства сохранившиеся элементы «римской расы». Эвола сам брал эти слова в кавычки, потому что знал, что такой расы никогда не существовало в природе.

Рим Эвола называл «воплощением идеи властной мужественности». Эвола сам недоумевал, каким образом на этническом фоне Италии первого тысячелетия до н. э. вдруг возникло и мощно заявило о себе это новое начало, и предпочитал говорить о римском «чуде», которому можно только дивиться, но которое невозможно объяснить. С его точки зрения, в данном случае нельзя брать за основу чисто расовый и этнический фактор: разговор можно вести только на уровне «духовной расы».

Но таких не бывает. Не бывает «духа», который переносится иными средствами, кроме как через кровь. Дух народа одной крови воспринятый народом другой крови это уже другой дух. Не надо только примитивно понимать слово «кровь». Как поясняет М. Серрано, «когда мы говорим о крови, мы не имеем в виду только биологическую кровь, которая течет в жилах физического тела… Кровь в духовном и герметическом смысле это священная жидкость «сома», нечто отличное от того, чему учат нас научная биология и гематология… это жидкое солнце, через которое передается память предков». «Кровь это не просто жидкость, а поток астрального света». Не случайно во Второзаконии, где еврейский народ объявляется «богоизбранным», строго запрещается всякое смешение кровей. По мнению М. Серрано, оба расизма, и еврейский, и гитлеровский, основаны на мистерии посвящения в тайну крови и хромосомной памяти, выражаясь терминами современной «научной мифологии».

Мистиком крови был и Альфред Шулер (см. статью о нем в журнале «Атака» № 1000), «Сократ» мюнхенского кружка, «Платоном» которого стал Л. Клагес. По учению Шулера, существует космическая связь между внутренней жизнью, протекающей в крови, и внешней Вселенной. Он говорил: «Глазом, обращенным внутрь, я вижу вибрирующую полноту света, бесчисленные флюиды, загорающиеся во взаимном наслаждении, вечно длящуюся свадьбу в эфире». «Эту субстанцию я считаю просветляющей, благословляющей силой, а местом ее пребывания — кровь. В той степени, в какой она делает волну крови святящейся, я называю ее жизненной сутью… Этот светильник связан с потоками из Вселенной, и тот, кто стоит в его свете, ощущает эти потоки как холодный, льющийся из Космоса душ, в то время как суть, вступившая в брак с кровью, пылает блаженным теплом».

Современный австрийский эволианец Мартин Шварц утверждает в своей статье «Альфред Шулер и космическая синева», будто у Шулера речь идет о возвышенной духовной силе, которую Шулер описывает как кровь, но это вовсе не кровь в смысле происхождения, а если происхождения, то «духовного».

М. Шварц остается верен заветам Эволы. Но ведь теорию Шулера можно понимать и по-другому. Шварц превращает ее в космический вариант теории среды и приписывает решающее значение внешним воздействиям. Но какими бы сверхкосмическими они ни были, это не изменяет соотношения между внутренней предрасположенностью и внешними воздействиями, образно описанного еще Дарвином: одно дело поднести спичку к куче пороха, а другое — к куче песка. На разную кровь космическое излучение действует по-разному.

Английский писатель Бульвер-Литтон описал в своем фантастическом романе «Грядущая раса» подземное матриархальное царство Вриля. Вриль у него — некая таинственная сила с голубым свечением. Проникая в кровь, он и делает ее «голубой» не в переносном, а в прямом смысле.

О голубой крови неоднократно говорит и М. Серрано. Он думает, что эта кровь сохранялась в первозданной чистоте только в Гиперборее. Но, как мы знаем, он связывает чистоту крови с ясностью наследственной памяти. И с кровью передается не только память, но миссия, Судьба.

Так что поневоле придется обратиться к реальной крови, решая вопрос о том, что какая именно кровь была носительницей миссии древнего Рима. А выбор здесь невелик. Как отмечал знаменитый итальянский антрополог Джузеппе Серджи, черепа древнего Рима представляли собой смесь туземных и пришлых элементов. В Этрурии, например, как были, так и остались два типа.

Эвола не жаловал Серджи и клеймил его за созданный им «средиземноморский миф». Эволе очень не нравилось противопоставление «латинского» начала германскому, нордическому. Он писал, что «итальянец колеблется между двумя крайностями, одну из которых представляет собой «римский», а другую — «средиземноморский» элемент, причем второй обладает качествами, с точки зрения Эволы, «менее желательными». Это красочно описанный Л. Ф. Клауссом тип «человека показушного».

Но два типа, если верить Серджи, а ему нет оснований не верить, были и в древнем Риме, только тон там задавал иной тип, нежели в современной Италии. Эволе очень хотелось бы, чтобы это был нордический тип, но, к его разочарованию, этот тип не был в древнем Риме доминирующим, по крайней мере, численно. По словам Серджи, который разработал свою классификацию форм черепов, в древнем Риме преобладало население с черепами «сфероидной», т. е. шарообразной формы, весьма отличной от нордической долихокефалии.

Но, может быть, в данном случае речь идет о «плебсе», а у патрициев были иные черепа? Если мы вспомним, что среди патрициев был силен этрусский элемент, то да: у этрусков черепа были не круглые, а эллипсоидные. Но для Эволы этруски, как и пеласги, критяне и прочие это представители средиземноморских неиндоевропейских или выродившихся палео-индоевропейских цивилизаций.

Культуры, в окружении которых возник Рим, были связаны с южными культурами в самых разнообразных вариантах, что в глазах Эволы делало их «неполноценными». Так у сабинян высшим божеством была хтоническая богиня Фортуна, женские божества играли важную роль в культе сикулов и т. д. Таким образом, что родственные римлянам по языку латинские племена, что чужеродные этруски, — никто Эволу не устраивал, все были одинаково плохи, вот и приходилось выдумывать какую-то «духовную расу».

Богоизбранность Рима

Между тем имперская идея, любезная сердцу Эволы, как раз этрусского происхождения. Эней, легендарный предок рода Юлиев, беглец из погибшей Трои, нашедший прибежище в Италии, проделал тот же путь, что и вполне реальные этруски. А воспел его в своей поэме Вергилий, гордившийся своим этрусским происхождением. Власть императоров из династии Юлиев имела сакральный характер, что очень нравилось Эволе, но вот беда: сакральность эта основывалась на божественном происхождении рода, поскольку Эней был сыном Анхиза и богини Афродиты. Так что божественность эта восходила не к мужскому, а к женскому божеству. Если уж быть жутко принципиальным, как Эвола, то нужно отказаться либо от богини, либо от сакральности.

Данте, для которого Вергилий был не только гидом по аду, но, судя по всему, и учителем, в своем этико-политическом трактате «Пир», вопреки Библии, которая знает только один богоизбранный народ — евреев, объявил «божественным», избранным народом древних римлян, имевших право на мировое господство, потому что на них «снизошла благодать». Данте дошел в своей «теологической дерзости» до того, что чуть ли не приравнял Августа к Христу.

Кто же «избрал» древних римлян? Уж, конечно, не еврейский бог, которого они не знали и знать не хотели. Богиня? Но какая именно?

Афродита была матерью Энея, но другая богиня, выше рангом, Юнона, смертельно ненавидела его и преследовала. С этого и начинается поэма Вергилия: с рассказа о скитаниях Энея как о следствии «злопамятного гнева жестокой Юноны». Выясняются пикантные подробности насчет этой римской вроде бы богини. Оказывается, больше всех стран Юнона любила Карфаген:

«И давно мечтала богиня… средь народов то царство возвысить»

Однако она, как и положено богине, знала, что в будущем Рим одержит верх над Карфагеном, и довольствовалась лишь тем, что строила предку будущих основателей Рима разные мелкие и крупные пакости.

Откуда же Юнона попала в римский Пантеон? Да все из той же Этрурии, где она почиталась как Уни и отождествлялась с финикийской Астартой. В VI–V веках до н. э. этруски и карфагеняне были союзниками и вместе воевали против греков. Это позже, когда изменился расклад сил, этруски поддержали Рим против своего бывшего союзника.