ЦИВИЛИЗАЦИЯ МАДОННЫ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ф. Халльману не приходила в голову мысль, что прародиной лабиринтов мог быть не юг, и не север, — это могла быть общая прародина пеласгов, греков и германцев на востоке Европы.

Но еще хуже, что Халльман не только нордизан, но и «мужизан». Он берет за основу не изначальный миф о Тесее и Ариадне, а его более позднюю патриархальную переделку, согласно которой не Ариадна спасла Тесея, а наоборот, Тесей спас Ариадну. Вокруг этого накручивается целая теория «солнечного мифа»: Ариадна это воплощение Солнца, нить Ариадны — символ спирального движения Солнца, Минотавр — олицетворение Зимы, а Лабиринт — зимний плен Солнца, из которого его, точнее ее, освобождает герой в противоположность вавилонскому мифу, в котором богиня любви Иштар освобождает из пещеры солнечного бога Таммуза. Такое же символическое толкование дается и Троянской войне: многолетняя война просто из-за женщины выглядит абсурдом, зато освобождение «солнечной девы» из Трои, она же Лабиринт, — дело вполне «богоугодное».

Эвола, конечно, не похвалил бы Халльмана за «солнечную деву», потому что он, как мы знаем, считал Солнце исключительно мужским символом. Но особенно недоволен был бы М. Серрано: он-то учил, что герои не должны изменять своим валькириям, за это их ждет суровая кара, а Халльман, наоборот, призывает разбрасываться «валькириями» направо и налево: победитель дракона Тьмы не оставляет себе освобожденную им солнечную деву, а всегда должен передать ее наследнику: Ясон — Эгею, Зигфрид — королю Гунтеру, Тесей — Дионису.

Ну все на свете переврал ученый швед! Он заставил перемениться ролями не только Ариадну с Тесеем, но и Медею с Ясоном. В мифе об аргонавтах, как и в мифе о Тесее, после жертвы, принесенной Афродите, Медея влюбляется в Ясона и помогает ему одолеть огнедышащих быков (колхидский вариант Минотавра). И никому Ясон Медею не уступал: убив его детей в отместку за измену, она бежала из Коринфа в Афины, где стала женой Эгея, отца Тесея.

Тесей, действительно, во время остановки на Наксосе, уступил Ариадну Дионису. Но и Тесея тоже постигла кара: покончил с собой его отец, а самого Тесея, коварно, как Хаген Зигфрида, убил царь Скироса Ликомед.

Что же на самом деле кроется за мифическим образом Минотавра? Как говорится в примечаниях к «Мифологической библиотеке» Аполлодора, мифологическая традиция о Минотавре хранит в себе следы древних критских верований, на которые оказали влияние и религии Древнего Востока, прежде всего Египта и Финикии. Крит был главным культовым местом Зевса. Эпитет Зевса на Крите был Астерий (звездный). По-видимому, позднее Зевс Астерий раздвоился, и Астерий стал земным отцом Миноса, который женился на Европе (финикийской, отметим про себя, царевне), похищенной до этого Зевсом, принявшим образ быка. Немецкий исследователь Бете пришел к выводу, что бык и Минос были идентичны в критских верованиях: «Минос является богом в облике быка. Имя является не чем иным, как варварским именем божества некого негреческого народа».

Фрески Кносского дворца изображают игры с быками, явно имевшие культовый характер. В критских культовых местах изображались бычьи рога. Черепа быков с огромными рогами найдены перед жертвенниками Кносского дворца.

Любовь жены Миноса Пасифаи к Критскому быку, плодом которой был Минотавр, является фантастическим отражением древнего критского религиозного обряда, совершавшегося женой царя-жреца. И в Афинах, сохранивших древние связи с критскими жрецами, жена архонта-царя вступала в ритуальный брак с Дионисом в храме последнего Буколионе. Сам Дионис иногда представлялся греками в образе быка. Ритуал этот мог быть заимствован с Крита.

Но ближе всего культ быка к финикийским верованиям. Дж. Фрэзер пишет: «Сходство критских преданий с карфагенскими ритуалами наводит на мысль, что культ Миноса или Минотавра испытывал сильное влияние со стороны семитского культа Ваала. Предание об агригентском тиране Фаларисе и его медном быке является, возможно, отзвуком аналогичных обрядов на острове Сицилии, где влияние карфагенян пустило глубокие корни».

Правление царей на Крите ограничивалось 8 годами, после чего царь «беседует с Зевсом». «Возможно, что, для того, чтобы обновить силу царя и персонифицированного им солнца, жертву заживо поджаривали в бронзовой статуе быка или человека с бычьей головой».

Арийцы или семиты?

Одного чудовищного быка (на Крите) убили, двух других (в Колхиде) заставили пахать. Это были две победы, одержанные индоевропейской цивилизацией Богини-Матери под водительством, говоря словами М. Серрано «гиперборейских жриц-колдуний», Ариадны и Медеи, над патриархальной семитской цивилизацией. Финикийцы были именно семитами, хотя Шпанут и Халльман отождествляли их с филистимлянами, т. е. с народами моря, которым они приписывали «нордическое» происхождение, а кровожадного Ваала — с Бальдуром! Приписывать нордическим народам человеческие жертвоприношения в особенно извращенной и жестокой форме, значит, по-моему, клеветать на нордические народы.

Я уже писал эту работу, когда в моем распоряжении оказался очень интересный материал с одного финского сайта сети Интернет. В этом материале под заголовком «Европейская Богиня» говорилось о том, что по всей Европе, от Испании до России и Анатолии на протяжении 25 000 лет прослеживается цивилизация, характерной чертой которой были женские изображения людей или божеств.

Первые признаки андроцентризма в ареале этой цивилизации Богини появились за 4 000 лет до н. э. Мария Гимбутас, известная своими работами о прародине арийцев, утверждала, что первые тенденции развития к андроцентризму проявились в Анатолии или Южной России.

Эти изменения совпали с началом применения металлов, приручения лошади и верблюда, но решающим было то, что человечество впервые столкнулось тогда с проблемами перенаселения. Под влиянием всех этих факторов матриархальная цивилизация Богини пала и, похоже, началось ее падение с Месопотамии.

Мария Гимбутас писала об этом в своей книге «Цивилизация Богини»: «Индоевропейское общество было воинственным, экзогамным, патриархальным, патрилинейным и патрилокальным, с сильными клановыми организациями и строгой общественной иерархией; ведущую роль в нем играл класс воинов. Их главные божества были мужскими, и деятельность богов была связана с войной. Невозможно, чтобы такой общественный порядок мог развиться внутри матрилинейного, матрицентричного и эндогамного общества Древней Европы. Поэтому мы должны рассматривать появление индоевропейцев в Европе как столкновение двух идеологий, а не как эволюцию».

Далее сравниваются характерные черты этих двух идеологий, где первый тезис схемы относится к древней Европе, а другой — к Востоку индоевропейцев и семитов.

Финский автор статьи в Интернете отмечает, что оба эти образа мыслей существуют и переплетаются в современном мире. Черты, перечисленные в правой колонке, он называет психической болезнью (и в этом я с ним согласен). Но, по его мнению, сохраняются надежды на возврат к старому и общественная потребность, которая некогда породила религию Богини. Автор не соглашается с Марией Гимбутас (и с Эволой): переход к патриархату мог быть в Европе и постепенным, без завоевания (т. е. по Энгельсу).

Мифологическими свидетельствами этого переходного периода автор считает богинь войны, таких как Афина-Паллада и кельтская Эпона-Рианнон.

Временное возрождение «матриархата» имело место в Дании в мегалитическую эпоху. «А чем иным может быть католический культ Девы Марии, как не ответом на решимость европейцев сохранить свои древние религиозные обряды и в христианскую эру?» — справедливо спрашивает автор.

Наплыв индоевропейских кочевников в Юго-Восточную Европу привел там к общему снижению культурного уровня. Раскопки свидетельствуют о разной расовой принадлежности женщин и мужчин этого региона в ту эпоху. Автор сравнивает эту ситуацию с нынешней в Боснии и Косово.

По мнению автора, нельзя больше отрицать, что доиндоевропейская цивилизация была более развита, чем цивилизация кочевников. Вторгшиеся племена имели лишь одно преимущество над земледельческими цивилизациями Европы и Ближнего Востока: они страдали серьезной психической болезнью. Они заключили договор с Яхве. Вирус этой болезни живет в нас до сих пор, ее синдром — культ демонов-убийц пустыни. Но следы многих тысяч лет, прожитых людьми без Яхве и прочих мулл, остались в коллективном подсознании, в генетической памяти, и до сих пор служат противовесом вышеупомянутой психической болезни.

Как видим, в Финляндии тоже поняли семитскую суть эволианского культа «патриархальных арийцев».

Наряду с Финикией выше был упомянут и Египет, откуда, по Геродоту, греки заимствовали имена своих богов, но если углубиться в древнеегипетскую религию, с грохотом рухнет надуманная бахофенско-эволианская схема противостояния «уранического» и «хтонического» начал. Узнав, что египтяне считали небо женским началом, а землю — мужским, Эвола наверняка выразился бы так же, как выражались евреи в романе Т. Манна «Иосиф и его братья»: «Дурацкая земля египетская!»

В представлениях древних египтян солнце — Ра было золотым теленком, рожденном богиней неба Нут. Но тут сразу вспоминается стих Есенина:

Образ вполне египетский. В Древнем Египте представляли себе небо в виде огромной коровы. Русское язычество, отзвуки которого слышатся у Есенина, странным образом совпадает с древнеегипетским. Ну а когда наши горе-лингвисты вроде Гриневича, узнают, что имя египетской богини любви, веселья, пляски и музыки Хатор (Хат-хор) расшифровывается как «жилище Гора» (т. е. «хата Горнего») они окончательно убедятся, что в древнем Египте жили славяне.

Культ Исиды был также связан в древнем Египте с почитанием коров. По сообщению Геродота, «коров им (египтянам) не дозволяется приносить в жертву, так как они посвящены Исиде. Изображение Исиды представляет женщину с рогами коровы подобно тому, как эллины изображают Ио; вообще все египтяне чтут коров гораздо больше, нежели остальных животных» (II 41). Почитание коров в Египте живо напоминает нам Индию.

Далее Геродот пишет о том, что «не все египтяне одинаково чтут одних и тех же богов, за исключением Исиды и Осириса, который, по их словам, есть тот же Дионис; только эти божества одинаково почитаются всеми египтянами» (II 42). М. А. Коростовцев также отмечает: «Государственной религии, в нашем понимании, в Египте никогда не было, как не было и единой церковной организации. В связи с этим не существовало обязательных для всей страны религиозных догматов, не наблюдалась унификация религиозных воззрений». «Надо решительно расстаться с довольно широко распространенным мнением о египетском жречестве как о касте или какой-то похожей на касту замкнутой корпорации. Жречество в Египте — царская служба». Эта черта роднит Египет с Критом и Грецией, но все они никак не втискиваются в «лунную цивилизацию» Эволы, характерной особенностью которой он считал выделение священнослужителей в особое сословие.