Как всем известно, Лёк трусоват, но в то же время безмерно любопытен, и любопытство у него частенько бывает сильнее страха.
И сказал себе Лёк: «Даже трус не может спрятаться позади своего зада. Будь, что будет!»
Залез заяц на термитник вблизи баобаба и стал ждать, дрожа от страха и от нестерпимого любопытства.
Когда наступила ночь, Лёк подобрался к баобабу. Осторожно притронулся палкой к дереву и сказал:
— Баобаб, раскройся!
И в неохватно большом стволе баобаба раскрылось дупло.
Лёк проскользнул внутрь баобаба. И что же он там увидел? На большой циновке сидели девять слепцов, молодых и старых, и ели с огромного блюда такой превосходный душистый кускус, что у Лёка от одного лишь запаха задрожали усы и уши.
Главный среди слепцов сказал:
— Садись, наш брат, и утоли свой голод. Заяц Лёк спохватился и быстро проговорил:
— Баобаб, закройся!
Когда вход в баобаб закрылся, заяц скромно сел с краешка и принялся за кускус.
Когда все поели, главный среди слепцов поднялся, ударил по дереву палкой и приказал:
— Баобаб, раскройся!
Слепые вышли один за другим, заяц тоже прошмыгнул между ними и удрал поскорее в джунгли.
Вскоре после той ночи горячий ветер пустыни иссушил весь край. Повсюду воцарились засуха и голод. Люди и звери блуждали по стране в поисках пищи и воды, худые, истощенные и слабые.
Один лишь заяц Лёк каждый вечер приходил к слепцам, потихоньку наедался до отвала и убегал, не говоря ни слова. Так что был он весел, неугомонен и быстр, и шкура его лоснилась от сытости. Среди всех обессилевших, тощих и унылых зверей он один скакал и резвился без устали, топорща усы и сверкая глазами.
Но что должно было случиться, то в конце концов и случилось.
Буки-гиена, Буки-обжора страдала больше всех в тот голодный год. И она, конечно, заметила, что только Лёк из всех зверей сыт и счастлив.
— Добрый друг мой Лёк! — обратилась она к зайцу. — Пожалей меня, пожалей мою семью. Объясни мне: почему ты один такой сытый и резвый? Скажи мне, где ты кормишься?
Пожалел Лёк гиену.
«В конце-то концов, — сказал он себе, — у слепых предостаточно всякой еды, хватит ее и для Буки. Мне такое благодеяние ничего не будет стоить, а в будущем, может быть, и Буки мне пригодится».
С наступлением вечера Лёк отыскал гиену и сказал:
— Если хочешь, пойдем со мной вместе на ужин к слепцам. Но только с условием: не говори там ни слова, будь скромна и молчалива, иначе нам несдобровать.
— Ни о чем не беспокойся! — ответила Буки. — Я так голодна, что смогу есть часами, не говоря ни слова. Веди меня скорей!
Пришлось зайцу долго уговаривать гиену, чтобы она потерпела, дождалась ночи.
Наконец ночь пришла, и заяц с гиеной подкрались к старому дереву.
— Баобаб, раскройся, — прошептал заяц Лёк как мог тише.
Однако гиена Буки была хоть и глупа, но не глуха. И она расслышала слова зайца Лёка.
Уселась Буки возле блюда и принялась пожирать кускус, хотя заяц бросал на нее укоризненные взгляды.
Все обошлось хорошо, поели слепцы, и Лёк вместе с Буки выскочили из баобаба. Но тут Буки взъярилась на зайца: