Ветеран Цезаря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Выйди-ка посмотри, что за шум на улице, — перебил его Феридий.

Это было сделано так неискусно, что даже я, мальчишка, понял: он просто не хочет, чтобы я слушал речи этого матроса. Никакого шума на улице не было. Но матрос бросился к двери.

С меня было достаточно. Я поблагодарил Феридия за предложение переслать письмо Валерию с письмоносцем, которого компания отправляла в Эфес. Я сказал, что завтра принесу письмо в контору, а сейчас должен торопиться домой, чтобы успеть написать его. Выбежав на улицу, я увидел, что матрос исчез. Но мне и так было всё ясно. Вон куда — в Азию дошли слухи о втершемся в наш дом негодяе!.. Пройдёт несколько месяцев, прежде чем гонец доставив Валерию письмо и вернётся назад. Я не могу ждать. Я не могу так долго выносить позор, обрушившийся на наш дом!

Глава четвёртая

Не помню, как я провёл остаток дня. Где-то бродил. Потом голод погнал меня домой. Я поспел как раз к ужину, после которого Диксип удалился, и мать ушла к себе. А мне так хотелось, чтобы она задержалась и поговорила со мной! Боясь отказа, я не стал просить её об этом; только, пока она шла к выходу, смотрел ей вслед и мысленно твердил: «Остановись! Остановись!»

Но она даже не оглянулась. Рабы стали тушить светильники, и я отправился в спальню. Я лёг в постель не раздеваясь и взял свиток, принесённый из библиотеки ещё утром. Притворившись, будто читаю, я приказал рабу (подаренному Диксипом) идти спать. Словно сторожевой пёс, он улёгся за дверью у моего порога. Я с шумом разулся и погасил светильник.

В лунном свете зашевелились на полу тени веток. Я смотрел на них и прислушивался, как затихает жизнь в доме. За дверью захрапел раб. Я тихонько надел сандалии и сел на ложе. Храп продолжался. Ощупью я собрал всё, что мне хотелось взять с собою в дорогу, привязал мешочек с деньгами на шею и выбрался в сад через окно, чтобы ненароком не разбудить соглядатая, которого приставил ко мне Диксип. Пусть себе всласть храпит до самого рассвета!

Прячась в тени смоковниц, я направился к калитке. Дом наш стоял на обрыве над морем, сад окружала высокая стена. Влезть на неё было делом не шуточным, а спуститься на ту сторону ещё труднее — обрыв здесь был очень крут. Я всё же попытался бы это сделать, чтобы избежать лишнего свидетеля, если бы вёсла не хранились в сторожке. Собравшись с духом, я постучал в оконце и велел сторожу вынести вёсла, а чтобы он не вздумал докладывать о моей поздней прогулке, небрежно сказал:

— Если будут меня спрашивать, отвечай, что скоро вернусь.

Я сбежал по ступенькам к маленькой пристани, где одиноко покачивалась на причале моя лодочка. Открывая своим ключом цепь, удерживавшую её у родного берега, я обливал слезами причальную тумбу и готов был целовать её на прощание, как друга. В этом уединённом месте я и днём не стеснялся плакать, а уж ночью — тем более! Да и как не плакать, если из-за какого-то презренного негодяя вынужден покинуть могилу отца, мать, дом, где родился. Может быть, несколько дней она даже не заметит моего отсутствия — теперь ей нужен только этот сын раба.

Я оттолкнулся от берега и с силой стал грести к острову, запирающему вход в гавань. Там всегда была стража, охраняющая город от пиратов. Но на этот раз, видимо, островок был пуст.

Я оглянулся. Берег светился родными огоньками. Ещё не поздно возвратиться. Но мысль о Диксипе возбудила мою решимость. И я снова налёг на вёсла. Меня закачало в открытом море. Я твёрдо решил доплыть до Диррахия или до Аполлонии — может быть, там удастся мне устроиться матросом на какое-нибудь судно. А если я раньше встречу пиратов, тем лучше: примкну к ним и буду мстить ненавистному Диксипу.

Была тихая и тёплая ночь, канун ид квинтилий[13]. Через всё море протянулась лунная дорожка. Вокруг не было видно ни одного паруса. Я грёб почти до рассвета и так устал, что за один час сна готов был отдать жизнь. Я привязал кормило, втащил вёсла и, прикорнув на дне лодки, решил подремать несколько минут…

Лодка слегка покачивалась, почти не двигаясь среди тихих вод, и во сне мне чудилось, что я мал и беспомощен, но над моей колыбелью бодрствует мать и ничего плохого не может со мною случиться…

Не знаю, долго ли я спал, но вдруг меня тряхнуло и я почувствовал, что лодку несёт куда-то вбок. Я приподнялся и сел, протирая глаза.

Солнце ещё не взошло. Предутренний ветер рябил серую гладь моря и слабо шевелил пурпурный парус стоявшего неподалёку корабля. Лодку несло к этому судну… нет, не несло — её подтягивали к борту корабля багром, прикреплённым к канату. Два человека перебирали руками канат; остальные, перевесившись через борт, следили за лодкой. Когда я сел и уставился на них, они захохотали:

— Вот так мертвец!

— Товар для Делосского рынка!..[14]

Я слыхал, что на острове Делос пираты продают в рабство по десять тысяч человек за один день. Встреча с ними уж не казалась мне такой желанной, как раньше. А мой мешочек с деньгами?.. Внезапно я перестал верить в его помощь: что могло помешать пиратам деньгами завладеть, а меня продать? Двойной барыш! Но нельзя им показывать, что я испугался: тогда всё пропало.

Эти мысли промчались у меня в голове, пока лодку подтягивали к пиратскому кораблю. Вот она закачалась у борта. Мне бросили верёвочную лестницу. Сверху на меня глядели ухмыляющиеся физиономии разбойников. Хорошего ждать нечего… Держись, Луций!

— Влезай сюда, живо! — скомандовал смуглый толстяк с сизым носом. — Что ты тут один среди моря болтаешься?

Обступившие меня рожи казались все одинаково страшными, и я старался не смотреть ни на кого, кроме Сизого Носа.

— А я вас искал, — как мог храбрее ответил я ему.

— На-ас? — поднял он брови. — Как это «нас»? Разве ты нас знаешь?

— Конечно, знаю. Вы пираты. Я вас и искал.

— Мы вовсе не пираты, а морская стража. — Сизый Нос хитро подмигнул своим компаньонам. — Я эдил[15] Нептуна. Слыхал, деревенщина, о такой должности?

— Нет, — отвечал я, не отрывая глаз от его лица (мне казалось, что стоит только оглянуться на других — и я погиб). — О такой должности, клянусь, и сам Нептун не знает. Вряд ли ему понравится, что его именем шутят. Не забывай, что ты в море, а море — его царство. Не годится гостю высмеивать хозяина, да ещё бога!

Сизый Нос, оглянувшись на своих, кивнул в мою сторону:

— Здорово у него язык привешен! Ну ладно. Нептун на меня не будет в обиде. Говори, зачем нас разыскивал? — повернулся он ко мне. — Уж не Сулла ли послал тебя с поручением?

— Нет, я Суллы не видел. Я — сам по себе. Ищу у вас убежища.

[13] Иды — середина месяца.

[14] Де́лос — в древнем мире один из самых больших рынков рабов.

[15] Эди́л — выборная должность в Древнем Риме. Обязанностью эдилов было поддержание общественного порядка и наблюдение за снабжением города.