— Жизнь непредсказуемо трагична. Уж мы-то, александрийцы, это знаем, — ровным голосом проговорил Попнилоголос и повернулся ко мне. — Месье Уарнок?
— Можно начинать.
Адвокат прокашлялся и начал чтение:
— «Я, Изабелла Франческа Мария Брамбилла, завещаю все свое состояние, включая виллу семьи Брамбилла, книги, исследования и коллекцию артефактов, моему мужу Оливеру Патрику Уарноку. Моей бабушке я оставляю драгоценности, унаследованные после смерти отца. Дата — 22 апреля 1977 года».
Мы оба ждали. Предполагали услышать что-то подводящее итог. Может быть, даже своеобразное отпущение грехов.
— Это все? — наконец спросил я.
Попнилоголос кивнул и повернулся к Франческе.
— Вы сознаете, что это значит, мадам Брамбилла?
Рука старой дамы дрожала на набалдашнике трости из слоновой кости.
— Это завещание было написано за семь дней до смерти?
Адвокат едва заметно улыбнулся:
— Может быть, у мадам Уарнок были дурные предчувствия?
Старуха повернулась ко мне.
— Вы в этом замешаны?
— Уверяю вас, Франческа, я понятия не имел, что Изабелла написала завещание и что Джованни оставил ей дом.
На собравшихся в комнате, словно покров пыли, пала неловкая тишина. Наконец ее нарушил низкий голос мадам Брамбилла:
— В последние годы жизни мы не ладили с мужем. Я не одобряла некоторые аспекты его поведения. Переписав завещание, он решил таким образом меня наказать. Вряд ли ему приходило в голову, что Изабелла может умереть прежде, чем я. — Франческа повернулась ко мне. — Вы желаете, чтобы я съехала с виллы? Судя по всему, вы теперь новый владелец дома.
— Получается так.
Наблюдая ее смущение, я подумал, что могу извлечь из сложившейся ситуации кое-какую выгоду.
— Мистер Попнилоголос, мы можем побыть несколько минут наедине?
— Разумеется! — Адвокат коротко кивнул и вышел из кабинета.
— Я с радостью позволю вам остаться на вилле, но при одном условии.
Глаза Франчески сердито прищурились.
— Каком?
— Вы скажете мне правду о том, что произошло с телом Изабеллы. Почему ее похоронили без сердца?
Трость старой дамы со стуком упала на паркет.
— У нее не было сердца?
— Ни сердца, ни других внутренних органов.
Мадам Брамбилла, казалось, была поражена, но в то же время не очень удивилась. Я смотрел на нее: на благородном морщинистом лице мелькнуло другое выражение — догадка.
Я подобрал с пола трость.