Михаил Иваныч замолчал. Один из охотников захохотал, а другой, вздохнув, проговорил:
— Я бы на его месте со страху околел.
— Дурень,— сказал его товарищ.— Мертвый не воскреснет. Расскажи еще что-нибудь, дядя.
— Только смешное,— отозвался боязливо Вася.
— Смешное! Ну, ладно, слушай смешное. Расскажу я вам, ребята, про Ивана, про Степана, про рябчика и чудесные сны.
— А ну,—оживились охотники.
— Ну, слушайте. Шли по лесу два охотника, увидели рябчика. Нацелились в него и выстрелили. Рябчик упал. Вот первый охотник поднял рябчика, осмотрел его и говорит:
— Иван, рябчик мой.
— Нет, мой, я первый его увидел.
— Нет, мой, я первый выстрелил.
— Ты мимо выстрелил, не попал.
— Нет, ты мимо выстрелил.
Спорили, спорили, начали отнимать рябчика друг у друга и чуть рябчика не разорвали. Друг друга по морде.
Вот Степан говорит:
— В чем дело, о чем мы спорим, можно рябчика разделить, и никому не будет обидно.
— Как?
— А вот как. Дело идет к вечеру, заночуем в этой избушке, ляжем спать, и вот кому из нас приснится лучше сон, того и будет рябчик.
Порешили.
Зашли в избушку, поели, легли спать. Степану не терпится. Думает, он рябчика убил. Спрашивает Ивана:
— Иван!
— Что?
— Спишь?
— Сплю.
— А сон видишь?
— Вижу.
— Какой?
— Да будто я еду на чудесном велосипеде и так будто еду, что земля подо мной летит.
— Ну, я лучше тебя видел,— говорит Степан.
— Какой?
— Я тоже будто еду на велосипеде и так еду, что дух у меня занялся. И вдруг вместо рук у меня крылья выросли. Большие крылья, такие же, как у аэроплана. И вместо котомки вдруг хвост вырос, и вот будто я лечу...