К оконной раме.
Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.
И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.
Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.*
16 февраля 2012
_________________________
* В миниатюре использовано стихотворение Бориса Пастернака "Зимняя ночь" (1946). (Прим. автора.)
Вынуждена не быть
Кружиться в белом платье. Зал пуст. Полы сверкают. Из динамиков - музыка, которую пишешь ты. И вот я на твоей волне. В тебе. Движенья вторят выходящей в истоме душе. Ты на другом конце вселенной, окруженный синтезаторами, проводами, музыкантами, гитарами, барабанами, усилителями, пюпитрами, нотами. А я танцую. Фотограф говорит: "Работай профилем. Профилем. Еще раз. Ближе. Не выходи из кадра. Так. Хорошо. Профиль. Профиль". Жадно стрекоча затвором камеры, он уже молчит, потому как я в экстазе. Потому как меня уже нет. А только душа. Звук и я. Звук и моя нерастраченная страсть к тебе, экспрессия, томление, изгибы, полет. Внезапно музыка прерывается, а я продолжаю движение. Снято. "Музыка нужна?" - "Да". И снова. Это не передышка. Это секундное выпадение. И вновь я в тебе. Такая, которую можно увидеть только в момент близости - на грани обнаженных чувств. Через полчаса меня никто не узнает. Я сольюсь с толпой. Закрытая, отстраненная, повседневная. Фотограф любит меня, но быть третьим не желает, хотя и видит после душа раздетой, без грима, уставшую, пьющую чай, термос на полу. Его раздражает, что я курю. "Что, вкусно?" - "Вкусно". Недовольно кривит губы, собирает аппаратуру. Пока я добираюсь через весь город домой, он выходит из студии и направляется в мастерскую. В метро я читаю книжку, чтобы не уснуть. Открываю дверь пустой квартиры, раздеваюсь и засыпаю. Утром меня ждут повседневные дела, днем по скайпу получаю первые обработанные фотографии. Я не узнаю себя. Я никогда не узнаю себя. Да и никто не узнает. У меня другое имя, образ. Он оставляет мою обнаженность чувств вечности. А я вырываю себя из вечности, бросая на алтарь повседневности, безликости, скуки, суеты. Две мои половины существуют параллельно, и одна из них всегда доминирует, циркулируя между рутиной, клиникой и домом. Денег на лечение все равно не хватает. Я медленно умираю, хотя шанс есть. Но нет стимула. Слишком одинока...