И вот дверь хлопнула. Она ушла. А я смотрю на фотоснимок. И плачу как дитя. И к Господу взмолил, просил простить мне грех гордыни мерзкой, дать шанс вернуть жену... Я дни и ночи напролет провел в молитве покаянной. Очистив сердце, написал письмо издателю и приложил поэму, которую создал в минуты горя. И не рассчитывая на положительный исход, пошел и нанялся разносчиком продуктов на дом. Минула осень, как утром ранним я развозил молоко, кефир, сметану молодым мамам и глубоким старикам. А с первым снегом ко мне вернулась Эмма... в глазах ее стояли слезы, в руках она держала свежий номер известного журнала... От усталости я приходил домой и засыпал мертвецким сном. А чуть заря - меня ждала работа. И за три месяца, да-да, ни разу не открыл почтовый ящик... Читатель мой, стоит ли говорить, как счастлив я?.. и прежде тем, что возвратил мне Бог жену, - мою возлюбленную музу...
29 июня 2013
В лабиринтах неба
Теперь ты приходишь в лучах света... в белых одеждах... мой одинокий поэт. Нашел ли успокоение в сердце своем? Освободилась ли душа от ядовитых стрел клеветников, суда толпы презренной? Смотрю на тебя и вижу спокойную задумчивость, с которой обычно сидел на узкой кровати, беседуя с Музой... Она была постоянной спутницей твоей, ты поверял ей свои думы и сердечные тайны. Она вела тебя за руку по коридорам неведомых царств, и возвращаясь из путешествий, ты обмакивал в чернила перо и писал... Любил ли ты меня?
Любил ли ты меня... простую девушку, что стряпала тебе, стирала одежды твои и латала дыры на ней? Любил ли ты меня... ту, что покинула родительский кров, забыв о гордости, разделила с тобой триста ночей и триста дней? Любил ли ты меня, любившую тебя безмерно?..
Теперь ты приходишь в лучах света... в белых одеждах... Приходишь во сне... Или это я зову тебя, тревожа душу твою? "Любил ли ты меня?" - одержимая сомненьем, прислушиваюсь к дыханию ночи. Тишина... Боже! Где это еле уловимое: "да... да... да...", когда сжимал в объятьях страстных мою обнаженную стыдливость? когда был схвачен стражей короля и предан толпе на растерзанье... когда увидев изуродованное тело твое, я умерла, не выдержав сей пытки...
8 июля 2013
Противостояние
- Немного солнца в ночи закрытых окон... и в черной речке твоих волос, очей и губ...
- Ты мастер очаровывать, хотя и не поэт.
- Мне кажется, ты с большим удовольствием произнесла б - мерзавец.
- Ты почитаешь удовольствием - признать тебя мерзавцем?
- Зачем - признать? Человек, по-твоему, не склонен ошибаться?
- Еще ты мастер выходить сухим и невредимым из воды.
- Одни нападки. Быть может, повод был иль слух? Что вдруг ко мне ты охладела?
- Охладела?
И помолчав, добавила:
- Боюсь произнести - возненавидела (ну, скажем) ненароком...
- Вот просто так? Проснулась в свете солнца и поняла, что ненавидишь?
- Наверно так.
- С тобой опасно.
- Даже?
- Само собой. Я не могу предугадать, что ты подумаешь, когда проснешься завтра.
- Ты словно уж на сковородке.
- И вновь какие-то туманные намеки, обвиненья.
- Все думаю, расскажешь или нет? о ритуале, который всем известен - нанизывать на шелковую нить костяшки - своеобразный список жертв.
- О нет! Что слышу я? Враги. Враги повсюду. Кому-то выгодно такие сплетни распускать, чтоб очернить меня в глазах прекрасных дев, не знающих меня настолько, чтоб с легкостью вестись на клевету...
- Но вам не привыкать? Не так ли?
- Мы перешли на "вы"?
Молчанье.