Баженов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дворцовый ансамбль в Царицыне (теперь город Ленино) вошел в историю русской архитектуры под названием «псевдоготики».

Выражение «готический» впервые в России употребил Василий Баженов в своей речи при закладке Кремлевского дворца.

В XVIII веке готический стиль понимался на Западе как стиль средневековый, но уже в значительной мере окрашенный романтикой. Готический стиль зародился в конце XII века в феодальных городах Франции и оттуда распространился по другим странам Европы.

Готика — продукт религиозного мышления средневековья. Ярче всего готика выражает свою религиозную природу в строительстве соборов и церквей. Характерные стилевые особенности готического здания — страстный порыв вверх; стенам здания придается легкость, стрельчатые арки создают впечатление устремленности всего здания в вышину, что усиливается еще внешним оформлением: башенками, шпилями и т. д. Сама конструкция здания также подчинена основной идее — устремленности вверх, к небу; лес высоких столбов расчленен на тонкие полуколонны, расходящиеся вверху нервюрами легких арок. Огромные окна с цветными стеклами создают внутри здания эффектную игру светотеней, усиливающих вертикальный ритм сооружения.

В то же время готические сооружения представляют с точки зрения современного нам архитектурного мышления явное насилие над материалом, из которого они построены: камень получал здесь почти кружевные формы и линии, переставая передавать свои отличительные природные особенности — массивность, устойчивость, тяжесть, весомость.

В отличие от западной готики русская псевдоготика — явление самобытное — сохраняла свою природную связь с древнерусским зодчеством. Дворцы в Царицыне — «каменная старорусская архитектурная сказка» (В. Згура) — наиболее ярко выражали этот новый стиль.

По отзыву исследователя творческих особенностей Баженова — В. Згура (первый и единственный советский исследователь творчества Баженова, не успевший из-за ранней смерти развернуть своей работы), сооружения в Царицыне отчасти помогают понять, что, собственно, разумел зодчий под словом готика. Термин «готический» в его понимании определял собой архитектуру, выходящую за пределы старой канонической системы ордеров.

Стилевые особенности царицынского ансамбля остаются спорными и малоисследованными в истории русской архитектуры. Г. И. Котов в докладе «О развитии русской архитектуры в XVIII веке» на II съезде русских зодчих, указывая на зависимость псевдоготики от готической архитектуры, поясняет, что в псевдоготических сооружениях есть «что-то массивное, что-то более напоминающее русские постройки XVII столетия, чем постройки готические». Исследователь архитектуры XVIII века Е. А. Гамбурцев в докладе в Археологическом обществе (1898 г.) «О Баженове и Казакове в их работе в самобытном и подражательном зодчестве» указывал, что самостоятельные постройки этих двух зодчих были сооружены именно в духе псевдоготики, они сохранили свои связи с древнерусским зодчеством, остальные же сооружения этих зодчих, в классическом духе, — подражательны….

Русскую псевдоготику нельзя считать течением, слепо подражающим западной готической архитектуре, но одной из попыток найти новый национальный архитектурный стиль.

…Строительство царицынских дворцов шло медленно.

Угнетаемый тяжелыми предчувствиями, Баженов не стремился к скорому окончанию строительства, которое затянулось почти на десять лет — наиболее тусклых и безрадостных лет его жизни.

Попутно Баженов построил дом Разумовского и Эрмитаж в Кускове, самый же дом Шереметьева в Кускове построен по проекту парижского зодчего де Вальи. В очерках старой Москвы Пыляев назвал Эрмитаж в Кускове «двухэтажным зданием в мавританском вкусе». Постройка его являлась очередной причудой пресыщенного феодала: «В этом здании из нижнего этажа в верхний была машина, поднимавшая на стол шестнадцать кувертов; низ здания был занят тремя буфетами; здесь сервировали стол и приборы, и каждый отдельно поднимался наверх. Здесь был также подъемный диван, поднимавшийся наверх вместе с гостями. Наверху Эрмитажа граф по часам сиживал один, и никто лишний не мог войти туда: все подавалось и принималось машиной».

В. И. Баженов, «Эрмитаж» в Кускове.

Дворцовый ансамбль Баженова в Царицыне был закончен. Шли последние отделочные работы. Ряд зданий уже радовал глаз своей неожиданной красотой.

Что же создал русский зодчий в Царицыне?

Главное здание — большой дворец — имеет в плане два квадрата с восьмигранными башнями. Два больших квадрата соединялись узким корпусом, в котором помещались вестибюль и два одинаковых зала по сторонам. Из окон дворца раскрывалась панорама парка и прудов, с шлюзами и плотинами. На фоне красных стен дворца особенно эффектно выделялась ажурная из белого камня отделка орнаментов, стрельчатые окна и белые колонны… Несмотря на огромные, размеры, дворец не был громоздок и в густой зелени парка выглядел большой красно-белой игрушкой.

От дворца шла монументальная ограда-галлерея, соединявшая дворец с «хлебным домом». С белыми колоннами и розетками, резко выделявшимися на красном фоне, она была построена в два яруса. Верхний ярус, повторяющий своими деталями нижний, украшен круглыми башенками с остроконечными пирамидками. «Комбинация арки, двух башенок и пирамидок создает сложное и причудливое пространственное разрешение верха, равного которому мы не знаем. Весь памятник охвачен интенсивным движением; последнее, однако, не устремляется резко на периферию и сохраняет связь с материальным остовом сооружения» (В. Згура).

Галлерея соединяла большой дворец с «особливым корпусом в два этажа для кухонь, приспешень, погребов и для прочих должностей и служителей». Это здание, получившее название «хлебного дома» от скульптурного изображения двух хлебов в центре фасада, характерно своей массивностью. Обращенный к дворцу фасад обработан рустованными колоннами и декоративными деталями. Узкие стрельчатые окна, круглые люкарны, сложный рисунок верхних окон, разделенных двойными колоннами, делают «хлебный дом» похожим на средневековый замок.

У входа через главную аллею находилась гауптвахта, которую также предполагалось соединить переходом с дворцом. Вокруг дворца расположились четыре кавалерских корпуса — эти простые на вид здания привлекают внимание своим планом, ни разу не повторяющимся и дающим в каждом корпусе новое решение.

От дворца липовая аллея — «Утрення дорожка» — вела к оперному дому. Кроме того, были построены: «мыльня», беседки, храм Цереры (единственное белое сооружение классического стиля), фигурные ворота и два фигурных моста…

Стрельчатые пролеты, арки, зубчатые башни, летящие фигуры, фантастические звери — вся эта красочная гамма под руками, архитектора-поэта превратилась в романтическую легенду, мечту из русской народной сказки — терем над озером, Ярославна, тоскующая по плененному половцами Игорю…

Екатерина возвращалась из путешествия по Крыму в Москву. Был 1785 год.

Благодаря ловкой режиссуре Потемкина путешествие царицы превратилось в живописный маскарад. Нарядные деревни тянулись вдоль дороги, по которой следовал поезд императрицы. У этих веселых деревенских домиков были только фасады, подпертые сзади кольями, которых не было видно с дороги. В раскрытые ворота амбаров виднелись мешки, туго набитые… песком. Нарядные поселяне встречали Екатерину с хлебом и солью. А так как соль, обложенная непомерными пошлинами, была недоступна крестьянам, то в солонки насыпали толченый камень… На лугах паслись стада. Ночью их гнали вперед, и Екатерина снова их встречала на своем пути…

Так Потемкин демонстрировал Екатерине благополучие страны — под скипетром «матери народов»…

В Москве Екатерину ожидали балы, празднества и сообщения главнокомандующего графа Брюса об усилившейся опасной деятельности масонов.

Брюс доносил, что «иллюминаты» (радикальная часть масонства) вступили в связь с заграницей; деятельность масонов усилилась, они подозреваются в тайных политических замыслах; самые опасные — Новиков и его ближайшие единомышленники, в числе которых находится и архитектор Баженов….

Были названы многие сановные лица, примыкавшие к тайным масонским ложам.

За последнее время Екатерина все более опасалась заговоров. Узнав, что масоны установили через Баженова связь с наследником престола Павлом, она затаила злобу и ждала только случая для расправы…

Расследованием масонской деятельности занялся князь Прозоровский, направивший в Москву опытного сыщика Apxaрoвa.