— Что вам нужно? — заикаясь, выдавил мэтр Фуше.
— Прежде всего деньги! Все твои деньги, — отвечал великан в маске.
— Я беден как церковная мышь! Урожай был плохой, вам не удастся наскрести и сотни экю.
— Знаем мы эти песни! Все пентюхи одно и то же тянут! Большой Драгун, Беспалый, Толстяк Нормандец, приступайте! Вы знаете, что надо делать.
— Есть, Главарь, — ответили бандиты.
Двое мгновенно скрутили арендатора и положили на пол, а третий, поставив перед огнем подставку для дров, положил босые ноги крестьянина на ее железную перекладину. Затем бандиты принесли охапку соломы и корзину стружек. Видя зловещие приготовления, цель которых не вызывала сомнений, несчастный отчаянно закричал. Бандиты в ответ лишь громко хохотали.
— Старикан извивается, словно мелюнский угорь!
— Орет, будто с него шкуру сдирают, а мы еще и не начинали!
— Погоди, то-то еще будет, когда огонь начнет лизать твои копыта!
— Итак, — отрывисто и жестко произнес Главарь, — ты отказываешься говорить, где деньги?
— У меня ничего нет, честное слово! Ни гроша, клянусь!
— Что ж! Поджигайте!
После этих ужасных слов Толстяк Нормандец и Беспалый прижали жертву к земле, а Большой Драгун поднес огонь к соломе в очаге. Яркие языки мгновенно взмыли ввысь и принялись лизать босые ноги несчастного. Кожа на ступнях покраснела и вздулась.
Почувствовав жар пламени, фермер испустил отрывистый вопль. Кожа на ногах растрескалась, почернела и начала лопаться, по дому поплыл тошнотворный запах горелого мяса.
— Где деньги?
Из горла старика вырвался хриплый рык. Ступни его раздулись, пальцы на ногах скрючились.
— Где твои деньги?
Несчастный с трудом открыл искривившийся рот, оттуда вывалился почерневший язык, но старик не издал ни звука. Пожалуй, бандиты зашли слишком далеко — чудовищная пытка могла сразу убить жертву!
— Где твои деньги, гром и молния!?
— В погребе… под третьей… стойкой… Я умираю!.. Будьте прокляты!..
— Рыжий, ты слышал? Возьми с собой четверых, идите и проверьте!
Захватив свечу, поджигатели спустились в погреб и через пять минут возвратились с небольшим глиняным кувшином, на две трети наполненным золотыми экю[15] и луидорами[16].
Главарь схватил кувшин и высыпал содержимое на стол. По приблизительным подсчетам, набралось три или четыре тысячи ливров[17].
— И это все? — грозно спросил неумолимый главарь.
— Да! Клянусь… вечным… спасением моей… души, это… все, — простонал папаша Фуше и потерял сознание. Казалось, он умер.
— Ладно. Давайте следующих.
— Он не слышит вас, — сказал Рыжий из Оно. — Я бесконечно уважаю вас, Главарь, однако должен заметить, что вы поджариваете слишком быстро. У вас еще нет опыта, хотя в целом все сделано как надо.
— Не понимаю.
— Это очень просто! Когда поджариваешь медленно, боль нарастает постепенно, и жертва не сразу теряет голос. Если же сразу разводить сильный огонь, то пентюх от боли может и сознание потерять, и голос. Вот как, к примеру, этот любитель солонины: он еще жив, а толку от него уже никакого.
— Нужно во что бы то ни стало развязать ему язык!
[15] Экю — старинная французская серебряная монета с изображением щита; чеканилась с 1641 г. Обычно выпускалась достоинством 3 ливра, но были и экю достоинством 6 ливров. В 1266–1683 гг. чеканились и золотые экю, содержание драгоценного металла в которых значительно менялось.
[16] Луидор («Золотой Людовик») — старинная французская золотая монета, чеканка которой началась в 1640 г. при Людовике XIII и продолжалась до 1795 г. В конце XVIII в. содержала около 6,8 г чистого золота и равнялась 25 ливрам.
[17] Ливр — денежно-счетная единица Франции, существовавшая с начала IX в. по 1795 г. Сначала денежно-счетный ливр равнялся по стоимости весовому фунту (500 г). Позднее его стоимость уменьшилась. Делился на 20 су. В 1795 г. заменен франком, к которому он был приравнен.