— То почему бы и лодыря не погонять, — перебил его возчик, набивая рот салом и закусывая куском грубого хлеба, испеченного из смеси ржаной, пшеничной и ячменной муки.
— Кто лодыря гоняет, а кто все больше себе тянет, — немедленно отпарировал Кривой. — Знаем мы, как такие работнички на жатве управляются!
— Да будет тебе… Живи как хочешь, никто тебя не неволит, — примирительно произнес арендатор. Он уже был не рад, что затронул такую тему, и теперь боялся, как бы ненароком не обидеть гостей, которые могли оказаться людьми весьма опасными.
— Откуда ты явился, Кривой? Уже года два прошло с тех пор, как тебя в последний раз видели в наших краях…
— Я работал возле Дурдана, а сейчас иду в Орлеан. Встретил по дороге товарища, который возвращался к себе в полк, вот и решили попроситься к вам на ночлег.
— А вы, гражданин солдат, далеко путь держите?
— В Мец, в Лотарингию…[14] У меня впереди еще долгая дорога.
— Ничего, вы молоды, в ваши годы у меня ноги сами вперед летели. Вы доброволец?
— Да, гражданин. Родина в опасности, иду защищать отечество.
— Похвально! Мы рады, что вы остановились у нас. Сейчас попотчую вас добрым винцом, а завтра на прощанье подарю монетку, проще говоря, одно экю… Я не богат, но буду счастлив оказать посильную помощь такому отважному патриоту.
— Благодарю, гражданин арендатор.
Ужин завершен, вино выпито во славу нации, мэтр Фуше зажег фонарь, сделанный из роговых пластин, отвел путешественников на сеновал, сердечно пожелал им доброй ночи и, уходя, предусмотрительно запер дверь на ключ. Было около девяти часов. Вскоре все обитатели фермы спали глубоким сном тружеников, утомившихся после целого дня тяжких полевых работ.
Внезапно в ночном мраке раздался страшный шум, мгновенно разбудивший хозяина и работников. Собаки лаяли с необыкновенной яростью, не обращая внимания на пастуха, пытавшегося унять их. Обеспокоенный, однако не утративший мужества арендатор вскочил с постели, схватил ружье и, открыв окно, крикнул пастуху:
— Спускай собак!
Снова послышался звук удара, более мощного, чем первый, треск разбиваемых досок, крики, ругательства, проклятия. Наполовину снесенные большие ворота громко заскрипели. Еще удар — и тяжелые створки рухнули, погребя под собой собак, словно воробьев, попавших в ловушку. Арендатор, не сознавая, что делает, разрядил ружье, целясь в зияющий проем. Тотчас послышались злобные вопли, и при вспышке пороха мэтр Фуше увидел, как во двор ворвались десятка два разбойников. Дрожа от ужаса и уже осознав, какая страшная опасность ему угрожает, фермер выпустил из рук ружье и, заикаясь, пробормотал:
— Господи Иисусе!.. Мы пропали… Это банда Фэнфэна!
Не прошло и десяти минут, как кровожадные бандиты уже заполнили двор. Одни кинулись в жилище хозяев, другие побежали на конюшню, где ночевали слуги, разбуженные ужасными криками, треском ворот и выстрелом. Отовсюду неслись испуганные вопли, обезумевшие работники метались по конюшне, налетая друг на друга, падая и рискуя угодить под копыта храпящих от возбуждения коней.
— Черт подери! Живо заставьте слуг замолчать, — скомандовал звучный голос. — Велите им заткнуть глотки и не шевелиться! Кто ослушается — убивать на месте!
Один из нападавших высек огонь и зажег висевший в конюшне фонарь. Чадящее пламя осветило людей с вымазанными сажей лицами. Грубо толкая работников, бандиты крепко связали их по рукам и ногам, гогоча, натянули ночные колпаки на глаза и велели лечь на пол.
— И не вздумайте шелохнуться! — раздался тот же грозный голос.
Тем временем остальные разбойники обшаривали жилище хозяев, где находился сам арендатор, его жена с сестрой, двое мальчишек тринадцати и пятнадцати лет и девчонка-птичница. Из дома доносились отчаянные, пронзительные вопли. Кричали женщины, чей ужас не поддавался описанию.
— Заткните глотку мерзавкам, — хладнокровно приказал человек огромного роста в черной маске и треуголке, обшитой золотым галуном.
— Господин, сжальтесь над нами!.. Пощадите! Не причиняйте нам зла… — молили несчастные.
После непродолжительной борьбы, сопровождавшейся ругательствами и приглушенными возгласами, обоих мальчиков, связанных и с кляпами во рту, засунули в перины, где они едва не задохнулись. Фермершу, ее сестру и девчонку-птичницу постигла та же участь, а так как женщины были полуодеты, они, к вящему своему ужасу, стали мишенями для скабрезных шуток и непристойных замечаний.
Сам арендатор застыл в углу, не в силах даже пошевелиться, страх полностью парализовал его. Вытаращив глаза, с посеревшим искаженным лицом, несчастный стоял, стуча зубами, и как заведенный повторял:
— Сударь, господин Фэнфэн!.. Не убивайте нас! Господин Фэнфэн… Простите…
— Довольно болтать! — оборвал его человек в маске. — Жди, когда тебе прикажут говорить! Эй! Как там остальные, готовы?
— Да, Главарь! Бабы связаны. И мелюзга тоже.
— Тогда вяжите старика и тащите к очагу.
Бандиты наконец отыскали свечи, и теперь в просторной кухне стало светло как днем. Разбойники, ворвавшиеся в дом, также были вымазаны сажей до неузнаваемости.
[14] Лотарингия — территория бывшего Лотарингского королевства, долгие века бывшая предметом споров между французами и немцами. Основная ее часть (Нижняя Лотарингия) в 1766 г. была присоединена к Франции и называлась Лотарингским наместничеством (или губернаторством). Центр французской Лотарингии — г. Нанси. После Революции была разделена на 4 департамента: Мёз, Мёрт-и-Мозель, Вогезы, Мозель.