Трабас — потрясатель основ думал о том, что хороший прикол напоминает растение. Сначала возникает смутное ощущение, что он возможен. Это — зерно, затем из него появляется росток, а со временем и могучий ствол.
Но прежде всего зерно должно прорасти. Что для этого необходимо?
Вот именно — подходящая почва. Почвой в данном случае является разум того, в чью голову пришла идея. Ум Трабаса — потрясателя основ был почвой более чем подходящей — удобренной, унавоженной, буквально жаждущей посева.
Что дальше?
Полив. В сухой почве зерно не прорастет. Нужна вода. Для идеи прикола водой является внимание. Осознание того, что это пока еще трудно определимое ощущение может закончиться красивой, запомнившейся надолго многим и многим мыслящим шуткой. Если, конечно, ее создаст настоящий мастер.
Вот именно — настоящий мастер.
Кстати, о растениях…
Трабас вспомнил о жителях Уловки-23, вынужденных еще долгое и долгое время, даже в самых простых разговорах, через каждое слово упоминать некое произрастающее на их планете съедобное, безобидное растение, и на душе у него стало теплее.
Вот это был действительно настоящий, мастерский прикол.
Впрочем, кто знает? Может быть, сейчас получится не хуже? Главное — не торопиться. Рыхлить почву, обильно поливать зерно прикола водой и ждать нужного момента. А он подвернется. Судьба — дама капризная, но к настоящим мастерам благоволит. Если они не халтурят, а целиком отдаются любимому делу.
— И это все? — спросил Хнор.
— Что, не согласен? — Эддун снисходительно усмехнулся и слегка пожал плечами. — Ну, если так, можно попробовать более простой вариант. Например, с монетой. А что? Ничего нового, никакого излишнего риска, ни капли выдумки, зато бесконечное количество раз проверено и потому очень надежно. Так?
Хнор покачал головой.
Ну уж нет, отступать он не намерен. И не нужен ему самый простой вариант. Линья, после того как он победит, должна иметь право им гордиться. А он обязательно победит. Беглый подсчет показывал, что после предложения Эддуна шансы на его победу не уменьшились, а даже увеличились до шестидесяти семи процентов.
— Хорошо, пусть поединок будет по новым правилам.
Эддун покрутил в руках мутгорскую палочку, аккуратно положил перед собой на стол и, заглянув Хнору в глаза, спросил:
— Может быть, прямо сейчас и приступим?
Собственно, а какой смысл тянуть время? Все и так ясно.
Хнор решительно сказал:
— Пусть так и будет. Начнем?
Исследовательский зонд нетерпеливо царапнул пол острым длинным когтем. Ему было приятно ощущать, как энергия струится по его новенькому, с иголочки, телу, ему хотелось двигаться, действовать, жить, но более всего, конечно, ему хотелось немедленно приступить к выполнению задания, ради которого он был рожден. Со всем возможным рвением.
Один из суетившихся вокруг техников сказал:
— Все показатели в норме.
— В таком случае — запускаем, — скомандовал главный координатор-исследователь.
Неподалеку от зонда с тихим чмоканьем открылся вход в туннель. Зонд нырнул в него и побежал к выходу, туда, где виднелась первая из двух эктоплазматических мембран, отделявших внутренности корабля от космического пространства. Мембраны, одна за другой, пропустили сквозь себя его округлое, покрытое полированной кожей тело, убирая с него мельчайшие частицы раствора, в котором он плавал до рождения, готовя его к свиданию с обжигающе ледяной пустотой. Зонд знал, что возвращаться ему придется тем же путем и его ждет та же процедура. Причем, в следующий раз мембраны позаботятся о том, чтобы ничего не попало из космоса внутрь корабля.
Космос, как он и предвидел, ничего особенного собой не представлял. Но впереди висел кругляш планеты. И вот она-то зонд интересовала, даже очень.
Мощно оттолкнувшись лапами от поверхности корабля, зонд устремился к планете. Ближе, еще ближе… Скоро притяжение планеты возрастет настолько, что придет пора активизировать антиграв-железы…
А потом зонд окутало неизвестно откуда возникшее зеленоватое облачко. Не прошло и мгновения, как оно исчезло, но для зонда встреча с ним не прошла даром. Он вдруг понял, что все происходящее с ним — всего лишь прелюдия к настоящему пониманию мира.
Красота.
Он теперь видел, буквально ощущал ее каждым своим датчиком.