— Восемь, мсье...
— Я отказываюсь просить вас называть меня «мэтр», дорогая моя. У вас это не получится...
— Вам письмо. Мне его передала консьержка.
Адвокат улыбался, читая письмо: кажется, этот доктор Дерво — человек любезный и уж во всяком случае вежливый. Ответил сразу же. Единственное неудобство заключается в том, что надо будет ехать в Лимож, чтобы поговорить с ним. Ну что ж, это необходимые издержки профессии.
В девять часов Дельо вместе с директором института глухонемых был во «временном жилище» своего клиента— так он называл тюремную камеру. Тот же самый надзиратель проводил их в шестьсот двадцать второй номер, но на этот раз воздержался от каких бы то ни было вопросов. В тот момент, когда он открывал дверь, адвокат ему сказал:
— Я прочел роман вашего странного подопечного. Он любопытен и хорошо написан. Кстати, он получил вчера посылку?
— Да, мэтр.
— Ну вот, видите... Он хоть оценил ее?
— Он с жадностью съел вареные яйца и шоколад.
Дельо обернулся к директору института.
— Мы делаем успехи. Может быть, я нашел способ его приручить? Совсем простой способ! Почему мои предшественники его не использовали? Теперь нужно совсем немного, чтобы между ним и мной, его защитником, установились необходимые доверительные отношения. Именно поэтому мне нужен был опытный переводчик. Давайте условимся, что мы не выйдем сегодня из этой камеры до тех пор, пока я его не завоюю! Ну что ж, дорогой Вотье, кто кого?
Как только тяжелая дверь открылась, узник, сидевший на кровати, отступил к стене.
— Надо же,— воскликнул Дельо,— он мне кажется еще более громадным, чем вчера! И так же топчется, как медведь. Но в сущности, почему он так вздыбился? Он не мог слышать, как мы вошли?
— Повторяю вам, мэтр,— сказал надзиратель,— что он догадывается о малейшем присутствии — нюхом...
— Вы произнесли, мой друг, самую умную фразу за время нашего знакомства. Наблюдение точное: он чувствует нас по запаху. Он так чувствует всех. Ну, дорогой переводчик, что вы думаете о моем клиенте?
Директор института стоял как вкопанный на пороге и не сразу ответил:
— Это личность, внушающая беспокойство.
— Другое точное наблюдение, — отметил Виктор Дельо.— Я даже в главном дополню вашу мысль, дорогой друг: вы задаетесь вопросом — возможно ли, чтобы под таким обличьем скрывался организованный ум? И между тем вы читали его книгу. Странный, в самом деле, автор!
Адвокат приблизился к колоссу и, даже не оборачиваясь, сказал надзирателю:
— Видите, я вчера поступил правильно, когда дал ему возможность запомнить мой запах, прежде чем выйти из камеры. Теперь он уже спокоен: он знает меня. Даже забавно и довольно странно думать, что ему было достаточно меня однажды «понюхать», чтобы потом узнать! Это не означает, что мы уже друзья. Скажем, мы еще только присматриваемся друг к другу. Между тем здесь есть некто, кто смущает его. Это вы, дорогой переводчик! Он чувствует новый — третий запах. Мой и надзирателя ему уже знаком. Нужно, чтобы он к вам привык тоже, но сейчас, поскольку я не вполне доверяю его реакциям и не хотел бы такой же неожиданной встречи для вас, какую он устроил мне вчера, я попытаюсь преодолеть отчуждение небольшой любезностью.
Говоря это, Виктор Дельо вложил пачку сигарет в правую руку Вотье. Не колеблясь, слепоглухонемой достал левой рукой из пачки сигарету и поднес ее к губам. Адвокат чиркнул старой зажигалкой. Выходящие из ноздрей густые клубы дыма доказывали, что Вотье оценил проявленное внимание.
— Он курит,— сказал адвокат.— Это свидетельствует о том, что перед нами цивилизованное «животное».
И по всему видно, что он это любит, чертов сын! Что же, никто до сих пор не предложил ему сигарету?
— Никому не пришло в голову,— сказал надзиратель.— Что же вы хотите? Как узнаешь, что он любит, чего он хочет? Он только ворчит!
— Заметьте, мой друг, что сейчас он курит без всякого ворчания. И давайте побыстрее воспользуемся этим блаженным состоянием и попробуем его допросить. Слушайте, он, кажется, сегодня побрит?
— Он брился сегодня утром,— подтвердил надзиратель.
— Сам?
— Да. Он ловко работает руками.
— Да, я это вчера заметил,— поморщившись, сказал адвокат.— Мой дорогой переводчик, я думаю, вы можете теперь без опасений приблизиться к нему: у него было достаточно времени освоиться с вашим запахом.
Переводчик не выглядел столь уверенным.