Предки богов. Затерянная цивилизация Лемурии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фрэнк Джозеф

Предки богов: Затерянная цивилизация Лемурии

Frank Joseph

The Lost Civilization of Lemuria

Бегство немногих выживших после гибели их прародины в Тихом океане. Эта фреска, созданная по мотивам индийского эпоса «Рамаяна», находится в храмовом комплексе Ват Пра Кео в Бангкоке (Таиланд)

ВВЕДЕНИЕ

TERRA INCOGNITA

Угрожающий силуэт незнакомца внезапно вырос из темноты. У меня невольно сжались кулаки — похоже, придется защищаться, но двое его сообщников уже навалились на меня сзади, с обеих сторон. Кто-то мощно сдавил шею, через несколько мгновений, задыхаясь, я рухнул на мостовую.

Прошло довольно много времени, прежде чем сознание постепенно вернулось в мой мозг, истощенный от нехватки кислорода. Рядом в ночи никого. Нападение казалось далеким, смутным, нереальным, мне было хорошо безмятежно глядеть в ночное небо, где переливалось сияющее ожерелье, которое мы называем Млечным Путем. Хотелось еще немного поваляться на спине, наслаждаясь простором, как в дальних прериях моего детства, проведенного в Иллинойсе. На самом деле я лежал на замощенной булыжником боковой улочке Куско, древней столицы Перу. Похожая на узкий коридор, она соединяла католический собор, построенный после конкисты, со знаменитым инкским храмом Кориканча, также известным как «Золотая Ограда». Нападение, каким бы оно ни было, произошло между двумя мирами. Куско называли «Пупом Земли», священным центром вечного возрождения.

Поднявшись на нетвердых ногах, я с благодарностью подумал о том, что уберегся от кинжалов грабителей в этой части света, где кража во всех ее проявлениях была чем-то вроде народной забавы. В горле першило, глотать было больно. Как и следовало ожидать, исчезли все деньги и документы, дорожные чеки, кредитная карточка, паспорт. Средств к существованию не стало в очень странном месте, это не могло не вызывать тревогу.

Сам того не желая, еще не оправившись от недавней стычки, вспомнил об инкском императоре Атауальпе, задушенном испанцами пятьсот лет назад. Мне не дано было знать, что такое погибнуть; возможно, это не так уж плохо. Только жизнь приносит мучения. Когда испытываешь боль, понимаешь, что живешь. Ощущалось некоторое родство с замученным Атауальпой.

Несмотря на это злоключение, я продолжил путь через Анды под тряску железнодорожных составов, направляясь к небесному городу инков. И увидел около полуночи, один среди окружающих горных вершин, как пелена тумана медленно разошлась в стороны, словно призрачный занавес, открыв Мачу-Пикчу, мерцающий в молочном лунном свете. После Мачу-Пикчу мне довелось посетить самое высокогорное в мире озеро Титикака, изучить руины Тиауанако, загадочной столицы давно исчезнувшей империи, в лимском музее Геррера видеть мумии доинкского периода со светлыми, рыжими волосами — останки людей, явно не принадлежавших к индейской крови, в давние времена правивших на побережье Тихого океана. Через несколько дней, сидя в кабине арендованного самолета, на высоте 3000 футов я снимал на камеру поразительное собрание гигантских рисунков с изображениями птиц, животных, геометрических узоров и прямых линий, тянущихся на десятки миль. Для этой потрясающей коллекции была выбрана равнина Наска, которая считается одной из самых сухих пустынь на Земле.

Позднее, уже на родной земле Иллинойса, мне никак не удавалось избавиться от образов и эмоций, накопившихся за двухмесячное путешествие по загадочным местам доколумбовой Южной Америки. В честь моего возвращения (если не в честь того, что вернулся живым) друзья повели меня в наш любимый ресторан в чикагском Чайнатауне на южной окраине города. Впрочем, субботний ужин включал не только хорошую трапезу. В программе развлечений значилось выступление фольклорной танцевальной группы из Гонконга. Это было нечто вроде «живых картин», пантомима, посвященная некоторым моментам истории Китая.

На ломаном, но разборчивом английском нам объявили по громкоговорителю, что сначала будет показан старейший китайский танец в исполнении девушки, облаченной в наряд, якобы известный со времен легендарной династии Хуанди, правившей в Китае более 4000 лет назад. Студенческий оркестр выводил заунывную мелодию.

Но меня поразил вид миниатюрной танцовщицы, я не верил своим глазам. Она была в костюме, почти таком, какие надевают индейские девушки племени аймара, исполняя сохранившиеся с незапамятных времен перуанские танцы в высокогорных Андах, откуда я только что вернулся.

Сходство было поразительным, неопровержимым. Без сомнения, кто-то из Китая давным-давно пересек грозный, огромный океан и оставил неизгладимый след в обычаях коренных жителей Южной Америки на заре их далекого прошлого. Китайцы в течение многих столетий были искусными мореплавателями, а перуанские рыбаки старались не упускать землю из виду, выходя в море. То есть культурное влияние должно было прийти с Востока. Однако цивилизация Анд совсем не похожа на китайскую. Они не имеют практически ничего общего, если не считать весьма схожих нарядов танцовщиц с разных краев света.

Несколько месяцев спустя меня пригласили репортером в Asian Pages, газету, издаваемую в Сент-Поле для азиатской общины в Миннесоте. Среди прочего, пришлось побывать в местном культурном центре на праздновании камбоджийского Нового года. Поскольку я бывал в Юго-Восточной Азии, знал об изысканном синтезе музыкальных и танцевальных тем, представленном в искусстве Индии, Таиланда, Вьетнама, Камбоджи, Бирмы и Лаоса. Но один из номеров, предположительно, из провинции, славившейся сохранением древних культурных традиций, не был похож ни на что из того, с чем я встречался во время путешествий по Азии.

Танец решительно не был камбоджийским. На некоторых танцовщиках и танцовщицах были не обычные богато расшитые костюмы, а набедренные повязки и саронги. У женщин в волосах — большие зеленые листья, у мужчин обнажена грудь. Они монотонно напевали под ритмичное постукивание половинками скорлупок кокосовых орехов, сопровождая выступление плавными, изящными жестами. Это было «самое полинезийское» представление, которое я когда-либо видел за пределами Гонолулу.

Могли ли древние камбоджийцы отправиться в плавание за тысячи миль по Тихому океану и научить островитян своему танцу? Или полинезийцы каким-то образом перенесли часть своих ритуалов в Камбоджу? Оба предположения казались нелепыми, необоснованными. Тем не менее «камбоджийский» новогодний танец зеркально отражал нечто более известное на Гавайях. Могли ли эти черты сходства, независимо от их количества, быть случайными? И если нет, что это могло означать? Я вспомнил юную китайскую танцовщицу, выступавшую в перуанском наряде. Может быть, дело не в путешествиях древних китайцев в Южную Америку и камбоджийцев на острова Тихого океана, а в воздействии влияния некоего внешнего источника на все эти народы?

В таком предположении не было ничего нового. За двадцать пять лет исследований сложной, противоречивой проблемы цивилизации Атлантиды я не раз сталкивался с упоминаниями о ее предполагаемом тихоокеанском аналоге, известном как Лемурия, или континент My. Вынужденный навести справки в пятитомном труде Джеймса Черчварда, который считался лучшим сборником материалов на эту тему, я был неприятно удивлен его безапелляционным тоном. Текст был напыщенным, плохо подтвержденным документами, и в целом выглядел неубедительно. Остальные авторы, писавшие о Лемурии, больше склонялись к теософским или антропософским рассуждениям о гипотетических «расах-прародительницах», великанах, обладавших круговым зрением, и прочих выдумках, более пригодных для низкопробных фантастических журналов, чем для серьезных изысканий.

Я утратил всякий интерес к теме затонувшего в Тихом океане континента и потому оказался плохо подготовлен к ее повторному появлению в моей жизни. Я снова работал для Asian Pages, подготовил интервью с представительницей малайзийского правительства, которая нанесла краткий визит в Сент-Пол, столицу штата Миннесота. В оставшееся после получасовой беседы время мы еще немного поболтали о ее стране, о которой я почти не имел представления, в чем и признался, в ответ она сказала, что ее сограждане не больше моего знают о своих истоках до Великого Потопа.

— Потопа? — переспросил я. — Мне показалось, что большинство малайзийцев не христианского вероисповедания.

— Правильно, — улыбнулась она. — У нас есть свой вариант легенды о Потопе. Это старинное народное сказание, популярное на всем архипелаге. Каждый ребенок слышит нем от родителей или в начальной школе.

Я попросил рассказать эту историю.

— По преданию, давным-давно на большом острове в Тихом океане, далеко на востоке от Малайзии, преуспевало Великое царство. Это было великолепное место, нечто вроде рая, где бог создал первых людей. Они строили замечательные города с множеством дворцов и храмов, были очень богаты, потому что тогда моря кишели рыбой, а злаки хорошо росли повсюду в благодатном климате. Обладая богатством, они могли посвятить свое время всяческим интересным занятиям. Так они изобрели письменность, музыку, астрологию, медицину, кораблестроение и многое другое. Их общество процветало в течение тысячи поколений. Они были великими чародеями, обладали магическими силами; например, могли переправлять по воздуху огромные камни.

Но однажды воды стали заливать берега, угрожая вторгнуться внутрь страны. Мудрецы знали, что царство рано или поздно будет затоплено, и успели вовремя эвакуировать большую часть жителей. Они с печалью наблюдали, как их остров постепенно скрывается под водой, исчезает навеки. Но пока это происходило, другая суша поднималась с морского дна на западе. Выжившие перебрались на эти новые острова, которые впоследствии были заселены их потомками. Так началась история Малайзии, — с почти детской гордостью заключила собеседница.

— Такую историю рассказывают у вас дома и в школах? — удивился я.

— В ней есть зерно истины. Вам известно, что тектоническое давление одной континентальной плиты может сместить другую? Подобное могло произойти в этом случае. Кто может знать точно? Но если одно уходит вниз, другое должно подняться вверх, по крайней мере, в геологических процессах.

После небольшой паузы, чтобы перевести дыхание, я посмотрел на нее и спросил-.

— Вы когда-нибудь слышали о Лемурии, Земле My?

— О чем?

Спустя годы я узнал, что известный сторонник теории катастроф (катастрофизма) Иммануил Великовский изложил точно такое народное предание жителей Самоа, объясняющее происхождение их острова. Но до встречи с малазийской правительственной чиновницей мне не случалось слышать о тихоокеанских легендах, которые не имели бы отношения к проповедям христианских миссионеров. Если малазийский вариант практически стал национальным эпосом, сколько еще местных легенд о затонувшей прародине могло сохраниться до сих пор? Меня поразило явное различие с описаниями гибели Атлантиды, неизменно изображаемой как чудовищное крушение с землетрясением, пожарами, огромными приливными волнами, погубившими обреченных людей за одни сутки. Здесь, на противоположной стороне земного шара, затопление происходило постепенно. Ясно, что малазийское повествование не было искаженным пересказом Книги Бытия или диалогов Платона. Но как объяснить его возникновение?

Погрузившись в изучение богатого наследия полинезийских мифов, я обнаружил несколько убедительных ответов. Это привело к другим находкам за пределами Тихого океана, в том числе на Ближнем Востоке и даже в Италии. Оказалось, что термин «Лемурия» впервые в письменной истории использовали римляне. Это название их старинного обряда, который проводился ежегодно 9, 11 и 13 мая. Лемурия, чем-то напоминавшая наш Хеллоуин, предназначалась для умиротворения беспокойных душ людей, смерть которых была насильственной или преждевременной. Римляне верили, что эти мятущиеся души сопровождают души предков, трагически погибших, когда их далекая прародина была уничтожена в результате жуткого природного катаклизма. Существует филологическое предположение, что основатели этого обряда Ромул и Рем (Romulus и Remus) были выходцами из Лемурии.