Хозяин отеля принял эту остроту довольно кисло.
Муж дамы и другие возможные свидетели, надеюсь, в отеле? - спросил пан советник.
Несомненно, муж... он... э... несколько не в форме, я бы так сказал. По моим сведениям, слишком засиделся в баре. Бар у нас великолепный, я господ полицейских с удовольствием проведу...
Возражать против этого господа полицейские не будут, - сощурился пан советник на Бружека.
Муж этой дамы иностранец? Откуда? - спросил пан Бружек.
По счастью, чех. Из Кладно.
И жил у вас в таком аристократическом отеле? - удивился пан советник.
Так делают, если хотят, что называется, слегка встряхнуться и кутнуть. У нас для этого есть все условия. Прекрасный сервис, бар с отличнейшим ассортиментом вин...
И бараний бок с чесноком лучше, чем в будапештском "Геллерте", я знаю! Так вы сейчас моих сотрудников подбросьте, чтобы не теряли времени. С вами я не прощаюсь, увидимся позднее.
Хозяин отеля со вздохом и многократными поклонами достиг дверей, а пан советник обратился к своим фикусам. Потом, разложив на столе свиную грудинку, горчицу и булочку, неторопливо и сосредоточенно принялся за еду, думая о курах гриль и турнедо в отеле "Палас-Гранд".
"Убитую молодую женщину находит утром муж, когда, нализавшись, возвращается из бара... В таком сверхблагородном заведении могло бы выйти что-нибудь покрасивее..." - ворчал он себе под нос.
Пан Бружек, поднимаясь во главе следственной группы по шикарной лестнице отеля, в почтительном восхищении поглядывал по сторонам - все было так великолепно: широкие ковры, заглушающие звук шагов, начищенные ручки темных дверей, пальмы в кадках... Позднее он узнал, что пальмы искусственные, но это только подняло в его глазах их ценность. В коридоре царил полумрак даже теперь, средь бела дня, и пану Бружеку, естественно, пришло на ум, что по такому коридору можно пройти, не привлекая к себе внимания. Беломраморные ступени сияли чистотой, но, как он также про себя отметил, вовсе не просматривались с нижней площадки, и тот, кто уже ступил на лестницу, практически исчезал из поля зрения портье. То были мысли чисто профессионального характера, но по-иному мыслить Бружек не умел.
Наконец хозяин отеля открыл одну из дверей.
Вошли в маленькую прихожую, где ждал высокий, меланхолического вида господин - частный детектив, обслуживающий отель. Пан Бружек узнал отставного полицейского инспектора Стрнада и дружески его приветствовал. Тот поклонился, выразив готовность быть полезным, и жестом пригласил их пройти дальше.
Сигнал получил в шесть пятьдесят, прибыл в семь двадцать, - докладывал он, - в комнату вошел... примерно в семь двадцать пять. Убитая лежала - и сейчас лежит - рядом, в ванной. В жилой комнате находился ее муж, пан Матоуш, совершенно потерянный, сидел на том диване.
Где он у вас, этот муж?
В комнате напротив, прошу вас; у него сейчас врач. Мы делаем все, чтоб этот прискорбный случай, что называется, затушевать, - страдальчески пробормотал хозяин отеля.
Если только вы не затушевали то, что необходимо нам. Следы! - сказал пан Бружек и слегка покраснел, поняв, что говорит сейчас точь-в-точь как пан советник.
Убитая лежала ничком, свесившись через борт пустой ванны. На ней было вечернее платье, светлые волосы распустились и тоже свисали над ванной. Пан Бружек наклонился над пострадавшей. Картина была ясна: кто-то ударил ее сзади, и она повалилась на край пустой ванны... Рана была малозаметная, с незначительной потерей крови. Ударили тупым предметом. Пан Бружек направился к двери, уступая место фотографу, начавшему свою работу при вспышках магния.
А вам не показалось, что здесь что-то искали с целью ограбления?
Нет, уверяю вас. Впрочем, здесь был ее супруг, но и ему тоже так не показалось.
Вошел врач, преуспевающего вида толстячок, и объявил, что пану Матоушу получше. Естественно, он находился в шоке, ну и, понятно, сказывалось действие алкоголя. Теперь ему сделана инъекция, и он часа два-три проспит. Давать показания он все равно не смог бы.
Так тяжело воспринял смерть жены? - спросил пан Бружек, который не сразу все себе уяснил.
В определенной мере, - степенно отвечал врач. - Потрясение вызвало шок... Но опьянение было до этого. И сильное, насколько я мог установить. Будь это в баре не столь высокого пошиба, я говорил бы даже об алкогольном отравлении. Но здесь, конечно, это невозможно.
Стоящий в уголке хозяин в подтверждение кивнул:
- У нас вина самых лучших марок, об отравлении и речи быть не может.
Врач молча усмехнулся.
Пан Бружек вздохнул. На языке он ощущал противный вкус выпитого с утра кофе и разговоры о марочных винах считал теперь неуместными.