Началось великое смятение. Толстый полковник, командовавший парадом, ринулся на коне вниз от Национального музея, перепуганные офицеры спешили командовать "К ноге!", а господа из полиции внимательным оком наблюдали за происходящим.
Спотыкаясь о саблю, пан главный полицейский советник поспешил на место происшествия, чтобы выяснить причину этой сумятицы.
Как это ни звучит парадоксально, в интересах исторической правды следует признать, что армия со всеми своими командирами начисто потеряла голову. Зато пражская полиция сохранила ясность мысли и, как всегда, была начеку.
- Вон он идет, пан советник, - сказал старший полицейский, указывая в направлении Штепанской улицы.
Пан советник дал знак, и его люди рванулись вперед. Они свое дело знали, а потому бросились наперерез, черезттассаж, так что заинтересовавший их иностранец никак не мог уйти от них. В меру упитанный пан Бружек бежал с поразительной для его веса скоростью.
Когда он встал на пути спешившего господина в мундире, тот надменно вскинул брови:
- Что это значит?
Это значит, что вы пройдете с нами, - раздался голос за его спиной. Это был строгий голос, звук которого укрощал даже матерых преступников. Умел пан советник убедительно разговаривать с людьми.
Это недоразумение... Это скандал! - воскликнул человек в мундире. - Вы что, не видите...
Пан советник щелкнул пальцами - и тут же появились дрожки, без лишнего шума доставившие загадочную личность в загадочной униформе в ближайший участок на Краковской улице.
А уж в участке дело пошло привычным чередом.
- Так вы, пан Перглер, утверждаете, что являетесь побочным сыном кронпринца и имеете титул эрцгерцога. Дворянские титулы в республике упразднены, поэтому нас не интересуют. Нас интересует ваша профессия. На какие средства вы живете? Что делали недавно в Бельгии, а еще раньше в Австрии... И в Германии... Кто оплачивает эти поездки?
Между тем на Вацлавской площади опять прозвучала команда "На караул!", но на этот раз никакой ошибки не было: сверху прибыла карета в белой запряжке, а в карете сидел самый настоящий король. Таким образом, пан советник лишился великолепного зрелища, но зато наткнулся на великолепное дело.
Да, дело было занятное, пан советник сразу это понял, как только его подопечный начал что-то бормотать, ссылаясь на бельгийскую королеву. Он даже стал требовать, чтобы сделали запрос в бельгийское посольство.
- Послушайте, пан Перглер, вы у меня будете сидеть за решеткой, пока не посинеете, и бельгийское королевство с радостью от вас откажется. Выкладывайте все начистоту. Видите эту бумажку? Это телеграмма из Брно. И что же там о вас пишут? Карточный шулер, дважды задерживался полицией, нигде не работает... Этого своего эрцгерцога вы из пальца высосали!
- Вовсе нет, это обнаружили другие, изучая генеалогию Габсбургского рода. Я сам был поражен. Известны вам различия между габсбургско-лотарингской, тосканской и моденской линиями? Если желаете, могу объяснить...
Но пан советник не пожелал и велел отвести его в камеру. Пан советник потирал себе руки: да, занятное получается дело!
Пан Боуше заявил, что до самой смерти будет гордиться участием в задержании эрцгерцога. При этом он чихнул, перепугав пана Бружека.
- Смотрите не накаркайте, вдруг это окажется правдой!
Пан советник злорадно рассмеялся, суеверия его не волновали. Но уже к вечеру ему пришлось убедиться: что-то в них есть. В полицейскую дирекцию поступило первое ходатайство.
На следующий день депутация ветеранов войны попросила приема в правительстве.
Бельгийское посольство заявило, что фамилия Перглер ему не известна, зато известно, что эрцгерцог Леопольд Моденский приходится родственником королеве-матери.
Затем начальнику полиции позвонил министр внутренних дел. Он получил указание из правления аграрной партии...
Пан советник Вацатко начал понимать чувства рыболова, который видит, как его щука срывается с крючка и исчезает в заводи.
Пан Боуше чихал и рассудительно приговаривал:
- Я же знал, чем это кончится!
В итоге, отбыв арест за ношение униформы, запрещенной в республике, пан Леопольд Перглер был выпущен на свободу.
Его доставили в фиакре в отель "Шроубек", чтобы дать возможность переодеться и исчезнуть из Праги. Сопровождал его пан Бружек.
Пан советник в это время ходил взад-вперед по своему кабинету и произносил слова, которые, к счастью, никто не слышал. Это были сплошные оскорбления в адрес известных государственных деятелей.