Пришла зима. Пан Соуграда отсиживался дома, лечил свой ревматизм да глядел, как сыплет снег за окном. От нечего делать он заново просматривал расписания поездов.
Как только пришла весна - а его интересовало именно холодное ее начало, когда люди еще ходят в пальто, - он опять вышел на свой маршрут. Пани Соуградова была убеждена, что он окончательно тронулся.
Однажды он ходил по станции Мирошов (есть такая станция, если ехать на Рокицаны) и уже собирался было возвращаться, как вдруг заметил пожилого железнодорожника, который старательно и неторопливо чистил дорожку вдоль путей за вокзалом. Движения его были медленными, как у людей, привычных работать весь день и делать свое дело основательно.
Вот он разогнул спину и сделал несколько шагов назад, к тачке, чтобы вывалить в нее куски срезанного дерна.
Правая пола у этого человека свисала ниже левой; он ходил немного согнувшись, словно носил на одном плече невидимый груз.
У пана Соуграды заколотилось сердце. Боже милостивый, а ведь я оказался прав! Я оказался прав! Я, просиживавший штаны в Бюро находок... Я, вылавливавший карманников на вокзале.
От радости и от восхищения собственной смекалкой у него закружилась голова и в глазах потемнело.
Железнодорожник не обращал внимания на пана Соуграду, так как работал спиной к нему. Позже, проезжая мимо с полной тачкой дернин, он недоуменно посмотрел на пана Соуграду, словно удивляясь, что делает здесь, за вокзалом, посторонний человек. Он высыпал дерн на компостную кучу и стал очень старательно разравнивать его граблями.
- Для сада это здорово пригодится, - сказал пан Соуграда. Железнодорожник покосился на него, но ничего не сказал.
- Я говорю, для сада пригодится! - прокричал пан Соуграда. Человек раздраженно обернулся:
- Я слышу, не глухой...
Сказал это так, что сразу стало ясно: вступать в разговоры он не намерен. Подхватил тачку и побрел назад.
Пан Соуграда молча глядел ему вслед. Оглянувшись на полпути, железнодорожник увидел, что незнакомец не сводит с него глаз. Он не подал виду, что это его тревожит, но, продолжая работать, то и дело бросал на незнакомца настороженный взгляд.
Пан Соуграда видел совершенно ясно: пальто у. этого человека в самом деле длиннее с одной стороны. И он отлично знает, что я здесь стою, и это ему явно не нравится...
В конце концов железнодорожник выпрямился и крикнул:
- Это железнодорожное полотно, посторонним здесь нечего делать!
Пан Соуграда пожал плечами и вернулся на перрон, но продолжал наблюдать за работой этого человека. Тот хоть и делал вид, что ему это безразлично, но время от времени исподлобья, недоверчиво поглядывал на пана Соуграду.
Домой пан Соуграда вернулся в отличном настроении:
Ну вот, мамочка, с разъездами покончено! Теперь буду ездить только в Мирошов.
А зачем, скажи на милость?
Меня там один железнодорожник интересует.
А он, случаем, не в юбке? - сказала хозяйка дома, и пан Соуграда залился веселым смехом. Раз тебя все еще ревнуют, значит, списывать еще рано, даже если ты на пенсии!
Как зовут того железнодорожника и где он живет, пан Соуграда разузнал в трактирчике у мирошовского вокзала. Выяснил он также, что этот Йозеф Соукуп работает на железной дороге двадцать с лишним лет, что человек он тихий, скромный, не очень общительный, давно уже овдовел и живет в собственном домике на окраине Мирошова.
А я слыхал, что он ездил прицениваться к какому-то дому! - сказал пан Соуграда.
Быть того не может, - возразил молодой дежурный по станции.
Ну, тогда, значит, он ездил присматривать себе хозяйку, - улыбнулся пан Соуграда.
Вот это уже больше похоже на правду, да и женщины были бы не прочь, ведь он же будет получать пенсию. Но вообще-то он нелюдим.
Пан Соуграда допил свое пиво и незаметно исчез. За вокзалом железнодорожник Соукуп тщательно сгребал листву в садике начальника станции. Пан Соуграда остановился у забора и стал наблюдать.
Время от времени Соукуп оглядывался на него. Казалось, у него чуть-чуть дрожат руки.
На следующий день Соуграда приехал снова...