Потому что завтра он не пойдет на службу, не предъявит в трамвае служебное удостоверение, не пройдется по вокзальному перрону, чтобы поглядеть, не появилась ли какая-нибудь подозрительная личность... А если б он туда и пошел, с ним, может, и заговорит по старой памяти кто-нибудь из железнодорожников, и все, и ничего больше, а по перрону будет спокойно разгуливать хотя бы этот "щипач" Бурьян, пана Соуграды это уже не касается. И, чего доброго, Бурьян умышленно с ним поздоровается, да еще ухмыльнется, потому что по "галерке" сразу разойдется слух, что он ушел на пенсию и его можно вычеркнуть из списка тех, перед кем нужно держать ухо востро.
На следующий день пан Соуграда поднялся, у него ведь никакой болезни не было, а только уныние и тоска. Вот тогда-то все, собственно, и началось.
Он сидел дома целыми днями и молчал. Молчал упорно, задумчиво, хотя в действительности ни о чем не думал - просто перед ним возникали лица, ничего для него не значившие, скажем лица людей, приходивших в Бюро находок. А то вспоминались забавные истории: вы только представьте себе - кто-то потерял кофейную мельницу! Нашлась она около церкви, и люди принесли ее в Бюро находок, а что еще удивительнее: человек, потерявший ее, явился-таки спросить о ней в Бюро... В одной потерянной и принесенной сумке обнаружили трупик новорожденного. Но за этой сумкой никто не пришел.
- Ну что ты все сидишь, скажи на милость? - сказала жена, напустив на себя разгневанный вид, потому что не знала, как ей к нему подступиться. - Скоро совсем прирастешь к стулу!
Ладно, он не стал сидеть. Он стоял, уставившись в стену. Размышлял о людях, которых, может, уже и на свете нет. И меня не будет, и, может, кто-нибудь будет обо мне вспоминать. Только кто?
- Скажи на милость, что ты здесь стоишь, словно идол какой деревянный? С ума можно сойти, глядя на тебя. Стоит и стоит! Ты хоть бы в садик вышел!
Он вышел. Не потому, что хотел подчиняться ей во всем, просто своей воли у него не было ни капли. Стоял в садике и опять размышлял о каких-то совершенно посторонних вещах.
Когда жена выглянула в сад, он неподвижно стоял с лопатой в руке и с отсутствующим видом.
Тогда она опять погнала его в дом, пусть уж лучше дома сидит. Так оно и шло по кругу. Ночами он не спал, ворочался с боку на бок и вздыхал. С перепугу жена написала их замужней дочери, что отец, кажется, свихнулся.
Кончилось дело тем, что она пошла к доктору, к старому полицейскому доктору Румпрехту. Она хорошо знала его и надеялась, что он разберется в состоянии ее мужа.
Доктор Румпрехт пригласил пана Соуграду к себе, в свой кабинет, и первым делом отругал его по всем правилам искусства. Этим доктор был известен во всем полицейском управлении, поговаривали, что он запросто обругал бы и самого начальника полиции, если б тот соизволил лечиться у него.
-Ну что, папаша, в чем дело? Вы, я вижу, решили, что без вас мир рушится, так, что ли? Думаете, люди перестанут красть и грабить, потому что вы ушли на пенсию? Ни черта подобного. Жизнь идет своим чередом, а вы - старый осел. А теперь рубаху долой!
Пан Соуграда стянул с себя рубаху и поглядел на доктора тоскливым взглядом:
-Я, пан доктор, не больной. Я просто какой-то такой...
-Избалованный, противный, ворчливый старикан. Удивляюсь, как это ваша старуха не выбросит вас из дому вместе с вашими манатками. И дышите глубже, черт бы вас побрал!
Доктор был человек понимающий. Хотя ему чаще приходилось иметь дело с покойниками, чем с живыми, он быстро разобрался, что случилось с детективом Соуградой.
Пенсия - отличная штука, если хотите знать, - сказал он, выписывая рецепт. - Вот, возьмите это и старательно принимайте. Правда, это вам не поможет, и не надейтесь, потому что никакие таблетки вам не помогут, это вам ясно?
Ясно, пан доктор.
Доктор коротко рассмеялся и пригладил свой седой ежик:
- А теперь, Соуграда, я вам кое-что скажу, но только между нами. Вы знаете, что я буду делать, когда окажусь на пенсии? Буду учиться! Начну изучать тропические болезни... Глупо, да? Тропические болезни у пльзеньских полицейских! Но еще мальчиком я рвался в Африку, на тихоокеанские острова, в азиатские джунгли... Тоже глупости, верно, ведь очутился я в конце концов здесь, в Пльзени. А вы, Соуграда? У вас никогда не было своей большой мечты?
Тот покачал головой:
- Нет... Правда, была одна, пан доктор, но она у меня не сбылась. Я мечтал расследовать серьезные дела. А вместо того сидел в Бюро находок да иногда наведывался на вокзал и ловил карманников.
- Ну и? Зато теперь вы можете представлять себе, что работаете в бригаде расследования убийств.
- А я в ней однажды работал!
- Ну и как, успешно?
- Нет, пан доктор. Это было то нераскрытое убийство в Штяглавицах, если изволите помнить.
Доктор ненадолго задумался: