- А как насчет Бурдовой жены? Она не ревновала? Поручик рассмеялся.
- Думаете, она могла... Да что вы! Это же деревня, понимаете? Люди смотрят на вещи просто; чего бы ей так уж злиться на него, ежели он и повалит какую-нибудь бабенку в сарае на солому? Особенно когда это остается между ними.
- Но между ними не осталось. В селе проведали.
- Проведали позднее. Они ведь долго встречались. Но в разговоре с Бурдовой мне не показалось, чтобы она воспринимала это так уж трагически.
- А может, все переменилось, когда Бурдова узнала, что его любовница в положении?
Поручик пожал плечами.
И вот еще что, пан поручик. В показаниях Хлоупека меня поразила одна вещь. Поначалу он решил про ту фигуру в темноте, что это лешак или гоготун. Не странно ли, как считаете?
Очень даже странно. Ерунда какая-то. Лешак ведь появляется не ночью, а в полдень...
Защитник по уголовному делу отправился в этот день не домой, а прямиком в кабачок. Ничего другого ему попросту не оставалось. А из кабачка к зданию суда, навестить в камере своего клиента. Ему еще никогда не доводилось бывать в тюрьме. Первым делом его удивили необычайно чистые коридоры, у него-то сложилось представление о темницах по виденному когда-то замку Крживоклат[ 31 ]. Но потом его одолело уныние: в окружной тюрьме не было предусмотрено помещения, где бы адвокат мог поговорить со своим подзащитным, и его провели прямиком в камеру. По пути надзиратель удивлялся, ну не чудак ли этот Бурда, по сей день сидит на казенных харчах, ни разу не послал его в трактир за обедом; надзиратель по сему поводу очень уж сетовал - ведь и ему от этого кое-что перепадало. А вообще-то ведет себя Бурда спокойно, да и с чего бы ему переживать, здешним арестантам жаловаться не на что. Знаменитый бродяга Филипек по кличке Вагус, знающий все тюрь мы в чешской и моравской стороне как свои пять пальцев, утверждает, что если уж сидеть, то лучше места не придумать.
Заскрежетал засов, дверь медленно отворилась; в камере сидел высокий, угрюмого вида мужчина, напоминая собой пойманного зверя. Молодой адвокат вдруг почувствовал, что воротничок ему жмет.
- Бурда, к вам пришли, это ваш судебный защитник, - торжественно возгласил надзиратель.
Мужчина что-то буркнул себе под нос.
- Пан доктор, соберетесь уходить, постучите, я буду за дверью.
Засов снова грохнул, отдавшись в душе адвоката зловещим эхом и заставив еще больше поежиться.
- Так вот, пан Бурда, я доктор Дубский... приставлен к вам защитником, - попытался он взять бодрый тон. - Поскольку вы сами не наняли себе адвоката, меня назначили, как говорится, ex offo.
Я ничего такого не сделал, зачем мне адвокат? - буркнул арестант, отойдя к крохотному зарешеченному оконцу.
Вы предстанете перед судом присяжных, пан Бурда, это вам не шутка. Гам без защитника нельзя. Вам известно, что такое суд присяжных?
Арестант ничего не ответил. Помолчав, снова повторил:
Я ничего такого не сделал.
Допустим... Но все же прошу вас отнестись ко мне с полным доверием. Если у вас есть какие-то пожелания, скажем, что-нибудь передать семье, я к вашим услугам.
Главное, чтоб картошку убрали. А потом надобно будет навоз вывезти, я небось могу припоздниться.
Адвокат вздохнул:
Пан Бурда, не скрою, ситуация у вас не из легких. Вряд ли вам удастся нынешним летом вывезти навоз.
Как это? - взвился мужик. - На том поле под Висельным холмом с навозом надо в срок управиться, это всякий знает!
Ну, может, я вас как-то вытащу, хотя... боюсь, дела ваши хуже некуда, пан Бурда.
Сказал он так умышленно: его раздражало это невозмутимое мужицкое спокойствие.
Бурда раскрыл рот, что-то буркнул, но никакой особой тревоги не выказал, разве что слегка подался вперед. Вот только в глазах засветился страх, как у зверя, когда его прихлопнет капкан.
- Вы обвиняетесь в убийстве. Если присяжные большинством голосов решат, что вы виновны, худо вам придется, пан Бурда, я, конечно, и ex offo буду защищать вас в меру своих возможностей, но вы должны рассказать мне в подробностях, что случилось. Как на исповеди. Я должен знать всю правду, чтобы убедительно говорить, понимаете?
Молодой адвокат, увы, был в своем деле наивным новичком. Еще понятия не имел, что защитник говорит тем убедительней, чем меньше знает, чем меньше эта самая правда связывает его по рукам. Окажись рядом достопочтенный дядюшка, тот бы ему поведал, что самым коронным его процессом была защита одного поджигателя, которого он по ошибке представлял себе и защищал как убийцу. Не одному присяжному довелось тогда утереть слезу, и подсудимый был оправдан.
[31] Крживоклат - бывший королевский за мок-крепость; построен в середине XIII в., ныне музей.