— О нет, Ида, нет!
Та остановилась, удивленная, готовая защищаться, царапаться, не понимая, что своими юбками стерла солнечный луч.
— Что? Что я сделала?
Анна вздохнула, понимая, что никогда не сможет объяснить ей, что она уничтожила бесценное сокровище, истинный шедевр, над которым небесное светило трудилось в комнате с самого рассвета. Ничтожная Ида! Грубая и упрямая, она со своими непристойно широкими бедрами разрушила памятник красоты и даже не заметила этого.
Анна попыталась схитрить:
— Ида, а ты не хочешь посмотреться в оба зеркала? Встань на мое место.
Она обратилась к тете и бабушке:
— Я была бы рада, если бы мои кузины тоже смогли воспользоваться подарком.
Ида сперва изумилась, но потом встала рядом с Анной и умоляюще посмотрела на взрослых. Те было поморщились, но, тронутые сердечной простотой Анны, разрешили.
Хедвига, самая юная, тут же плюхнулась на табуретку:
— Давайте я!
Ида чуть было не столкнула сестру с места, но сдержалась, сознавая, что, как старшая, должна сохранять достоинство. Раздосадованная, она отошла к окну.
На Анну нахлынуло отвращение: Ида опять рассекла луч света, не замечая, что тот скользит по ее груди и лицу. Она его не чувствовала. Ну что за животная тупость!
Увидев стоявшего на улице Филиппа, Ида улыбнулась, но через мгновение опять нахмурилась:
— Он не сильно обрадовался. Он выглядывает тебя, а не меня.
С потухшим взглядом, искаженным лицом, Ида с трудом перевела дух. Склонившись к ней, Анна, заметив ее страдания, протянула руку к кузине и тихо сказала:
— Я бы тебе его отдала…
— Что?!
Ида подскочила, она была уверена, что ослышалась.
— Я бы с удовольствием отдала Филиппа тебе…
— А?
— …если бы он не был влюблен в меня.
Анна думала, что сказала что-то приятное.
Раздался звук пощечины.
— Дрянь! — прошипела Ида.
Анна, ощутив, как жжет щеку, поняла, кому досталась пощечина: Ида ударила ее. Женщины, прервав разговор, обернулись.
— Соплячка, ты так уверена, что меня никто не захочет?! Я тебе покажу, что ты не права! Я докажу это! Вот увидишь, десятки мужчин будут у моих ног. Сотни!
— Достаточно одного, — мягко поправила ее Анна.
На нее обрушилась вторая оплеуха.
— Черт возьми! Ты опять за свое! Ты уверена, что мне и одного не видать! Вот дрянь! Злючка!