Дворец наслаждений: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Верно, уж ты об этом позаботился, — прошептала я. — Продолжай.

— Меня привели к фараону и принцу незадолго до суда. Рамзес сказал мне, что страстно желает — так и сказал: «страстно желаю», — чтобы всю свою оставшуюся жизнь я посвятил тебе. Он сказал, что знает, что, хотя твое тело и принадлежало ему, твое сердце было отдано мне и что именно я был его господином и повелителем. Потом он сказал, что не хочет, чтобы ты всю свою жизнь горевала обо мне. Наверное, он знал твое сердце лучше, чем ты сама.

Я резко встала и принялась ходить по комнате.

— Самонадеянный ты человек, — с горечью произнесла я. — Самодовольный, гордый, высокомерный. Ты полностью положился на милость царя, верно? Ты рассказал ему все, что знал, в обмен на свою жизнь. А ему было приятно видеть, что ты полностью уничтожен. В конце концов, ты же был его лекарем и много чего о нем знаешь. И он продолжал любить тебя и доверять даже после того, как ты его предал. Но ему нужно было наказать тебя. Отпустить тебя он не мог, равно как и казнить. Тогда он предоставил все решать мне. Трус! Я вас обоих ненавижу, а тебя больше всего! Рамзес умирает, на этот раз без моей помощи, так что ты тоже можешь умереть. Здесь ты мне не нужен. Убирайся. Убирайся и выполни условие вашей глупой, злой сделки!

И я показала рукой на лежащий в углу папирус.

Гуи стоял, заложив руки за спину, и хмуро смотрел на меня.

— Все было не так, Ту, клянусь тебе. Ты несправедлива к Рамзесу. Если твое решение окончательно, я почту за честь покориться, но выслушай меня перед тем, как приговорить к смерти.

Я угрюмо кивнула:

— Говори, что хочешь. Но помни: я больше не та невинная девочка, которая внимала каждому твоему слову, Гуи.

— Я помню. Я многое помню, — мягко сказал он. — Я помню, как впервые увидел тебя, голую и мокрую, когда, умирая от страха, ты стояла в моей каюте, но в твоих глазах была решимость. Я помню ту ночь, когда ты меня поцеловала, и мне так хотелось ответить на твой призыв, схватить тебя в объятия, и пусть бы рушились все наши планы. Я помню твой запах, когда ты склонялась ко мне, рассматривая, что я делаю с травами. Но лучше всего я помню темный сад, когда ты в отчаянии прибежала ко мне и мы стали думать, как убить фараона, а потом ты отдалась мне, и мы наслаждались друг другом не с нежностью, а с жадным восторгом, приходя в возбуждение от того, что нам предстоит сделать.

Гуи замолчал, и я заметила, что впервые ему трудно говорить, словно он начал забывать слова. Неужели и это было игрой?

— Ты изменилась, Ту, но ведь и я изменился, — осторожно продолжал он. — Мои планы провалились, исчезли под грузом времени. Египет по-прежнему процветает. Рамзес выжил, чтобы умереть своей смертью, его сын станет новым славным фараоном. Я же потерял единственное, что любил и что могло сделать меня счастливым. Я научил тебя жить, Ту. Я завладел твоим разумом и твоим сердцем, намеренно и бездушно, но я не знал, что и ты завладела мной. Когда тебя изгнали в Асват, я подумал, что смогу так же изгнать тебя и из своих мыслей, что наша злосчастная связь закончилась и я скоро о тебе забуду. — Он печально улыбнулся, и на этот раз я заметила в его глазах неподдельную боль. — Я ждал этого семнадцать лет, я стремился к этому. Когда Паис пришел ко мне с твоими записками, я понял, что получил последний шанс забыть о прошлом. Мы решили, что вы умрете, ты и Камен. Паис особенно настаивал на этом, поскольку под угрозой находилась и его собственная жизнь, я же хотел только одного — избавиться от мучительного призрака. Я обманывал себя до тех пор, пока не встретился с тобой ночью в своей спальне, в ту самую ночь, когда я бросился во дворец в надежде, что Рамзес прикажет казнить меня на месте. Тогда я уже понял, что никогда не смогу тебя забыть, что навеки запутался в своих собственных сетях. Я не хотел больше жить. И если сейчас ты меня выгонишь, я приму смерть с благодарностью. Странно, не правда ли? Я люблю тебя.

— Ты снова пытаешься спасти себя, — сухо заметила я. — Поздно говорить о любви, Гуи. У тебя всегда было только одно божество — твоя жизнь.

— Верно, — искренне ответил он. — Но я больше не хочу жить любой ценой. Мы с тобой две половинки одного целого, Ту. Так было всегда. Я не прошу тебя возвышать меня. Согласно воле фараона я твой слуга, в полном смысле этого слова. Ты вольна делать со мной что хочешь.

«О боги, — с отчаянием думала я, когда мы с Гуи стояли друг против друга в прелестной маленькой комнатке. — Что мне делать?»

«А что бы ты хотела сделать? — насмешливо спросил меня внутренний голос. — Ты хочешь отомстить? Позвать Камена, арестовать Гуи, и пусть его накажут так же, как Паиса и Гунро? Или тебе хочется видеть, как он будет пресмыкаться перед тобой, выполнять любое твое желание, только бы ты не выгнала его вон? Или же ты хочешь любить его радостно и свободно, как было в дни твоей юности, пока на пути вашей любви не встали твоя жадность и его холодный расчет?

Но можно ли так просто забыть о прошлом, в котором было столько лжи, боли, пустых мечтаний и разрушенных надежд? — продолжала я думать. — Могут ли признания в любви заглушить шепот обиды, горя и утраты доверия, который звучал во мне все семнадцать лет ссылки и наполнял собою каждую ночь в моей грязной лачуге в Асвате? Как могу я заглушить те страшные воспоминания, которые так и стоят в моей памяти, заставляя сердце сжиматься от страха? Это все равно что вернуть мою утраченную девственность. Неужели Гуи лжет и на этот раз? Сможем ли мы хоть когда-нибудь доверять друг другу?»

Он стоял, спокойно ожидая моего ответа, похожий на лунный луч, который не успел исчезнуть на рассвете, — невиданное, таинственное создание богов, сложный и прекрасный человек, нанесший мне такую любовную рану, которую я уже никогда не смогу залечить. Хитрый Рамзес оказался прав. Из своей сокровищницы он достал мне такой подарок, который был для меня дороже всего царства. Взяв в руки папирус, я разорвала его пополам.

— Ты свободен, Гуи, — сказала я. — Можешь покинуть Египет, если хочешь. Я отказываюсь от условий этой так называемой сделки. Я не стану сообщать о тебе властям. Я ничего не стану делать. Мне не нужны ни твоя смерть, ни твоя служба. — Я показала рукой на дверь. — Ты свободен, прорицатель.

Он не двинулся с места. Он даже не посмотрел на дверь.

— Свободен? — хрипло спросил он. — Для чего? Чтобы вернуться в свой дом в Пи-Рамзесе, где еще слышится голос моего брата и капельки масла являют мне мертвые видения и бессмысленные фантазии? Где в саду пахнет ушедшими годами, твоими и моими? Мне не нужна такая свобода. Я предпочту смерть. Я больше не могу прятаться от самого себя, Ту. Ты нужна мне. Мое сердце, моя душа пусты без тебя. Ты должна мне поверить. Ты говоришь, что тебе не нужна ни моя смерть, ни моя служба. Но если ты меня выгонишь, то приговоришь и к тому и к другому, ибо не может жить тот, кто служит только ушедшему времени.

Глядя в его пылающие красные глаза, я вдруг поняла, что не хочу ни о чем думать. Возможно, Гуи лжет, а возможно, в его сердце наконец-то поселилась искренность. Я знала только одно: у меня нет выбора. Жизнь без него превратится для меня в череду скучных обязанностей и скромных удовольствий, лишенных страсти или боли, и я буду тихо влачить бессмысленное, тусклое существование до конца своих дней. Этого я выдержать не смогла.

— В таком случае позови Харширу, — сказала я. — Думаю, что он где-то здесь. Вели ему принести чего-нибудь поесть, и мы обсудим, что делать дальше. Но прежде ответь мне на один вопрос. Я давно уже хотела это знать, Гуи. Скажи мне, готов ли ты забыть обо всем и начать жизнь сначала?

Гуи нахмурился, его глаза сузились. Он спокойно смотрел на меня, а я, затаив дыхание, ждала его ответа, ибо от него зависела вся моя дальнейшая жизнь.

Наконец Гуи слабо улыбнулся.

— Дорогая Ту, — тихо сказал он, — сможешь ли ты меня простить за все зло, что я тебе причинил? За то, что использовал тебя в своих целях и опустошил твою душу? За то, что хотел уничтожить тебя и забрать твою молодость? Способна ли ты простить меня? Может быть, ты хотя бы попытаешься?

Долгое время мы молчали. Мы стояли и смотрели друг на друга, пока день не затих от дневной жары и в саду не умолкли птицы.