Болевой прием: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сказать по правде, я начал закипать. Понимаю, у женщин бывают такие дни, когда абсолютно всё раздражает, надо относиться к этому спокойно. Но сегодня что-то уж совсем сильно. Семейный психолог, помню, советовал сдерживаться и терпеть. Я и так терпел всё утро.

— Слушай, жена, а когда будет такой день, что я не окажусь виноватым? Ты просила развеяться — мы пошли. Ты просила развлечений — вот они. Дай уж и Мышке оторваться, она тоже человек, а не выставка твоих достижений!

Сказал — и понял, что постыдно сорвался. Глаза Олеськи стали вдруг большими и влажными: вот-вот заплачет. Смены настроения как по учебнику — терпи, глупый муж.

Она склонилась над малой и принялась стирать платком липкую сладость. Доча радостно гугукала, но мне почему-то явственно слышалось, как всхлипывает старшая из моих женщин. Какое-то время мы оба молчали, коляска катилась по дорожке, весело щёлкая погремушками, а очищенная Мышка беспокойно ёрзала на сиденье и тянулась ручками ко всему, что ей казалось интересным.

С фонтанами нам не повезло: когда мы подошли к гранитной балюстраде пруда, представление закончилось и взбудораженные зрители потянулись к площадке аттракционов. Расписание на интерактивной тумбе обещало повтор инсталляции только через час.

— Долго жать, — наигранно ровно сказала Олеся. — Покатили домой.

Надо было соглашаться, конечно. Но демон противоречия уже вцепился в меня крохотными коготками, да и зря что ли я всё утро представлял Мышкины восторги, когда она увидит сказочное фонтанное шоу?

— Да ладно, час подождём, недолго ведь. Кто говорил, что малой надо на воздух? Смотри, как ей здесь нравится!

Мышка и вправду выглядела необычно оживлённой. То и дело подпрыгивала, дёргала за подвешенные к ручкам коляски кожаные хвостики «от сглаза», куда-то порывалась, словно ей не давало покоя шило в одном месте. Возбуждённо болтала без умолку на своём непонятном языке, только вот почти не смеялась. Потому, наверное, я и хотел дождаться фонтанов.

Марк слушал, как гудит за спиной генератор, выводя прибор на пик мощности. Разовый тестовый пуск прошёл хорошо, интенсивность излучения на 20 процентов превысила расчётное. Теперь — согласно программе испытаний — пора было переходить к созданию постоянного подавляющего поля.

— Там же люди, Марк… — сдавленно произнёс вдруг напарник.

— Да и мы не звери. Не понимаю, о чём ты?

— Люди пришли отдохнуть в парк, расслабиться, некоторые вон с детьми. — Богдан нервно дёрнул головой в сторону обзорных мониторов. — А мы их…

— Что «мы»? Не убиваем, не бросаем дымовые бомбы, не жжём покрышки под носом. Ты забыл, Багдад, это испытание нелетальных средств. Сам же писал в докладной: не-ле-таль-ных, — Марк повторил по слогам, будто читал урок нерадивому ученику. — Время революций закончилось, и лучше если государство сможет подавить очаг выступления в самом начале, иначе повторится всё то, что было тут полгода назад. Ты этого хочешь?

— Нет, но…

— Никаких «но», дружище. Либо мы сдаём установку, либо следующий вал недовольных прокатится не рядом, а прямо по нам с тобой. По твоим близняшкам. По Марике и её старенькой маме. Ты этого хочешь?

Богдан втянул голову в плечи и ничего не ответил.

— Вот и я думаю, что не хочешь. Мы ни в кого не стреляем, не жжём, даже не поливаем из брандспойтов на морозе и не распыляем слезоточивый газ. Только эмоциональный всплеск… и эффект толпы. Нам надо доказать, что излучение одинаково хорошо работает в полевой обстановке на неподготовленных людей. Как ты верно заметил, там — они. Простые люди, которых мы должны защитить. И давай без рефлексий, пожалуйста. Если ты думаешь, что мне это нравится, значит, ты очень плохо меня знаешь.

На первой выбранной скамейке ощутимо пекло, поэтому я перекатил малую в тенёк и усадил туда же Олеську. Она более-менее успокоилась — по крайней мере, мы болтали уже двадцать минут и ухитрились ни разу не поругаться. Но первым его заметила именно она.

Жена ткнула меня в бок, так что я замер посреди какой-то очередной шутки и недоуменно покосился на неё. Олеся молча показала рукой вдоль аллеи. Из глубины парка шёл, да что там — практически бежал, едва касаясь палкой гравия, седой и сухонький старичок. При каждом шаге он едва не спотыкался, оглядывался испуганно и снова двигался вперёд. Когда он промчался мимо нас, я заметил расстёгнутый ворот с вырванными пуговицами, будто ему не хватало воздуха и он со всех сил дёрнул тонкую застиранную ткань. Я хотел было помочь, даже привстал со скамейки, но Олеська удержала меня за рукав.

— Не надо, не вмешивайся.

Вот уж не знаю, во что можно вмешаться, когда видишь, как от чего-то бежит пожилой человек. Может, задремал на лавочке и ночной кошмар снова догнал его во сне?

Парочка на противоположной скамье тоже о чём-то спорила. Потом мужчина встал и пошёл прочь, не оглядываясь, а женщина плотнее укуталась в лёгкую прогулочную накидку. Приглядевшись, я понял, что её бьёт крупная дрожь.

Прошагал совсем юный паренёк, лет пятнадцати, не больше. Он тоже ёжился, словно от промозглого зимнего холода, и на ходу рассказывал кому-то в телефон, что замёрз как цуцик и лучше посидит дома за «хорошей игрулей», чем снова попрётся на улицу стучать зубами.

Не знаю, с чего вдруг он собрался мёрзнуть. Лично мне было жарко. Я оглянулся на Олеську и только теперь с удивлением заметил, что она тоже дрожит. Но не как женщина напротив, а наоборот — мелко, едва заметно, но я-то свою жену знаю!

— Тебе холодно, Лисичка?

— Не знаю… Как-то странно себя чувствую.

— Держи, — я стащил жилетку и накинул её на плечи жены. Но одежда не провисела и нескольких секунд. Вдруг громко, навзрыд, зашлась плачем Мышка, и Олеся бросила к ней, забыв про всё на свете. Я подобрал упавшую джинсовку и с недоумением обнаружил, что у меня, оказывается, трясутся руки. Что ещё за ерунда! Нет, отмечая пятницу в баре, мы, конечно, ржём про алкогольный тремор, но не всерьёз же! Десяток «дринков» вряд ли сделает из простого офисного сидельца запойного пьяницу!

Две девчонки торопливо процокали туфельками по боковой дорожке. Одна вдруг неловко покачнулась на каблуках, нагнулась, сбросила обувь и дальше почти побежала босиком.

— Внимание, второй! Доложите обстановку.