Я обвиняю!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Прошу прощения, — извиняется Лукашевич. — Я не хотел вас обидеть. Вы такой хороший человек, правду мне люди говорили, побегу теперь до своих хлопцев, порадую их…

Вскоре после этого посещения областного комитета партии в жизни Ярослава Галана происходит событие, обстоятельства которого остались не выясненными до сих пор. Однажды под вечер Ярослав Галан вышел прогуливать собаку на взгорья Стрийского парка. Кое-где в парке шли земляные работы. Когда Галан приблизился к одной из траншей, оттуда послышались выстрелы, и несколько пуль просвистело над головой писателя. Пёс заскулил, прижался к земле и потом сильным рывком потянул Галана к дому. Уже когда совсем стемнело, Галан позвонил мне и рассказал о случившемся.

— Надо немедленно заявить в милицию! — сказал я.

Помолчав немного, Галан ответил:

— Только прошу вас, не говорите об этом Марийке! Ей и так не по себе от всяких телефонных звонков ко мне с угрозами от неизвестных лиц. Я сам разберусь в этом.

На суде над Илларием Лукашевичем и его сообщниками жена Галана Мария Александровна Кроткова сообщила военному трибуналу Прикарпатского военного округа: «Только после смерти Галана мне стало известно, что на него однажды было покушение во время прогулки в Стрийском парке. По нему было сделано несколько выстрелов. Но Галан скрыл от меня это».

…Уже несколько раз, называя по фамилиям подонков, которые начали зловещую охоту за Галаном, мы определяли их биографию словом «попович». Эта биографическая черта отнюдь не случайна. Униатская церковь не только с амвонов, но и в семейной обстановке воспитывала это поколение убийц и фарисеев и не только обучала их, как расправляться с людьми, ставшими на путь прогресса, с вольнодумцами, но и делала своих священнослужителей прямыми участниками кровавых преступлений.

Пять лет назад издательство «Каменяр» во Львове выпустило небольшую, но очень доказательную книгу Владимира Орленко «Непокорённые». В этом документальном повествовании рассказывается, как была полностью уничтожена сразу же после вторжения гитлеровцев в 1941 году одна из первых комсомольских организаций в селе Яструбичи близ Сокаля на Львовщине. Уничтожали комсомольцев кулаки-националисты, а местом их предсмертного заключения и пыток стал подвал в приходе униатского священника Матиаса. Допрашивали комсомольцев в квартире этого попа. Чтобы скрыть допросы и пытки от местного населения, Матиас начал службу божию в сельской церкви.

— Молитесь, люди. Бог поможет! Он смилосердится! — бормотал униатский поп, размахивая кадилом, в то время как на пол его светлицы лилась кровь пытаемых смертоносцами комсомольцев.

— Я же всю свою жизнь молюсь, отче, — не выдержала прихожанка, мать комсомольца Степана Башука, — уже почернела за эти дни, молюсь день и ночь непрестанно. Помогите, отче. В вашей хате мучают наших сыновей. Помилуйте, заступитесь!

— Бог поможет, бог! — огрызнулся священник, — Молитесь все!..

Владимир Орленко описывает мать Степана Башу-ка, которого уже замучили националисты: «…старый Матиас начал проповедь словами, что это пришла кара на людей, которые прогневили бога. К иконе подошёл староста. Он перекрестился, поцеловал икону и вышел из церкви. За ним, расталкивая прихожан, двинулись следователь, комендант полиции… Орися хотела отойти от матери, чтобы поцеловать икону…

— Не надо, доня, не надо! — с болью вскрикнула мать. — Ты же видела, палачи нашего Степана, палачи невинных людей её целовали… Я не хочу верить в бога, которому молятся палачи. Теперь для меня, доченька, нет бога…»

Сейчас возле колхозных построек села Яструбичи на высоком постаменте стоит фигура стройной девушки, поднявшей пылающий факел. А ниже на камне высечены имена первых комсомольцев, которые были зверски замучены смертоносцами в этом прибужском селе с благословения отца Матиаса, одного из чёрных воронов гвардии митрополита Шептицкого. Это не просто памятник — это грозное напоминание, призыв к бдительности, призыв к тому, чтобы честные люди распознавали под чёрной сутаной кровавую душу иезуита и двурушника…

К бдительности всю свою сознательную жизнь неустанно призывал Ярослав Галан.

Ещё до освобождения Львова и всей Западной Украины Галан понимал, что орудовавшая на этих землях «организация украинских националистов» тесно связана со многими иностранными разведками, в первую очередь с немецкой, и, являясь вражеской агентурой, приносит украинскому народу вреда не меньше, чем оккупанты. Пытаясь разъединить общий фронт трудящихся, националисты толкали одурманенную ими молодёжь на путь индивидуального террора.

Галан был подлинным пролетарским интернационалистом.

— Считаю своим долгом, — говорил он, — до последнего дыхания воевать с нашими заскорузлыми в своём убогом мышлении националистами и разоблачать их, где только молено. Ведь я знаю их как облупленных!..

Да, Галан хорошо знал националистов со времён далёкой юности, ещё с конца двадцатых годов, когда учился в древнем Перемышле и по заданию подпольного окружкома Коммунистической партии Западной Украины вёл пропагандистскую работу среди трудящихся разных национальностей, которых националисты пытались натравить друг на друга. Понимая осведомлённость Галана в их тайных комбинациях, украинские националисты ещё тогда замышляли убить Галана, но особенно желательным для них стало его уничтожение после разгрома гитлеровской Германии, когда, вернувшись во Львов в июле 1944 года, Ярослав Галан стал яростно и последовательно разоблачать их устно и в печати.

…Возвращаясь несколько назад, хотелось бы сказать, что ещё до того, как Илларий Лукашевич впервые посетил Галана, его брат Александр по поручению ОУН тщательно изучал жизнь протопресвитера Гавриила Костельника.

Этот пожилой священнослужитель, уроженец Югославии, местности Бачва, где проживают и поныне так называемые «бачванские русины», отличался политической дальновидностью. Костельник одновременно был и поэтом-философом, написал грамматику для бачванских украинцев. Костельник нашёл в себе силы решительно порвать с заблуждениями и ошибками прошлого, сумел понять всё то главное, ценное, что принесла на землю Западной Украины Советская власть. Естественно, в стане священнослужителей, ориентирующихся на Ватикан, Костельник был белой вороной. Мне приходилось неоднократно беседовать с Гавриилом Костельником, и я поражался его эрудиции, широкой образованности и подчас забывал, что передо мной сидит служитель церкви.

Именно широкая образованность, понимание многих политических преобразований, которые происходили у него на глазах, помогли Гавриилу Костельнику осознать, в какой анахронизм превратилась греко-католическая церковь, подчинённая Ватикану, после воссоединения всех украинских земель в единой советской Украинской республике. Костельник возглавил инициативную группу по созыву собора греко-католической церкви. Собор состоялся во Львове в марте 1946 года, и на нём было принято историческое решение о ликвидации Брестской унии, разрыве с Ватиканом и возвращении «в веру отцов», то есть в православную церковь. Эти решения вызывают истерический вопль в Ватикане, у которого отнят огромный плацдарм для религиозного проникновения на Восток и огромные доходы от униатской паствы. Отныне Гавриил Костельник становится ненавистной фигурой для Ватикана.

Из Мюнхена поступает указание ликвидировать «отступника» Гавриила Костельника. Забыто то, что некогда сам Костельник был близок к национализму, придумывал всякие «чудеса», чтобы спасти престиж униатской церкви и её митрополита Шептицкого, о чём, кстати сказать, не раз писал и Ярослав Галан. Отныне для украинского национализма и греко-католической церкви Костельник враг номер один.

И когда Роман Щепанский поручил Александру Лукашевичу выслеживать Гавриила Костельника, выбор этот был сделан не случайно. Щепанский, посещавший лично и неоднократно приход священника Дениса Лукашевича, получавший от него для подполья церковные деньги, собранные от прихожан «на святые цели», знал, как ненавидит вся семья Лукашевичей Костельника. Александр Лукашевич изучает все маршруты Костельника, бывает на богослужениях в церкви Преображения, настоятелем которого был протопресвитер, идёт за ним по пятам, когда этот седовласый человек возвращается к себе на квартиру, расположенную неподалёку. Брат Илларий вычерчивает план Преображенской церкви, соседних с нею переулочков, подходов к дому Костельника и передаёт всё это Роману Щепанскому.

Щепанский подбирает кандидата в террористы.

Он знает, что в селе Мшана Городокского района на Львовщине живёт униатский священник Николай Хмелевский, бывший коллега Костельника. Вместе они долгие годы заседали в ординатории митрополита Шептицкого. Но в 1945 году Хмелевский установил тесные связи с оуновским подпольем, и, когда Гавриил Костельник предложил ему перейти в православие, Хмелевский наотрез отказался и заявил:

— Посоветовал бы вам, отче, не забывать, что всевышний карает отступников. Велика сила и власть его!

Хмелевский не сказал при этом, что его приход часто посещают по ночам вожаки националистических банд. Он исповедовал, причащал, венчал их, отпускал грехи, даже помогал составлять листовки. Среди его «гостей» был и Щепанский. Вместе с Хмелевским Щепанский и другие вожаки националистов, получив сведения от Лукашевичей, подобрали террориста, которому поручили убить Костельника. Им оказался бандит Василь Панькив, по кличке Яремко. Он уже прошёл хорошую «школу» предательства, служа во время оккупации в Рогатинском районном отделении так называемого «Украинского центрального комитета». Когда пришла Красная Армия, Яремко — Панькив убежал в лес, прятался в бандитских схронах и был секретарём руководителя львовского краевого «провода» (руководства) ОУН.

…В один из солнечных осенних дней 1948 года Гавриил Костельник, закончив службу в Преображенской церкви, медленно шагал со старостой по направлению к своему дому. За ними в толпе прихожан, крадучись, шёл в серой кепке, телогрейке и сапогах Василь Панькив. Глаза его блестели: он уже успел заправиться водкой. Приблизившись к Гавриилу Костельнику, Панькив выхватил парабеллум и два раза выстрелил в затылок благочинному. Обливаясь кровью, Костельник рухнул на плиты тротуара.

— Спасите, люди! Святого отца убили! — истерически закричала какая-то богомолка.