Не могу сказать, что именно отразилось на её лице при этих словах. Возможно, это было возмущение, или недоверие, или же испуг, ну или сомнение — что бы ни пронеслось в её мыслях и отразилось на лице, я не мог распознать этого.
— Ты мне не веришь, — сказал я. — Не так ли?
— Я прожила треть своей жизни в Арктис-Торе, — ответила она и отвернулась. — И никому не верю.
В этот момент мне и в голову не пришло, что мне доводилось видеть кого-то столь прекрасно выглядящего в ужасающем одиночестве. Треть жизни при Зимнем дворе? И она всё ещё могла быть сострадательной, дружелюбной и заботливой. Возможно, ей доводилось видеть всякое, столкнуться лицом к лицу с таким уродством, что прежде доводилось немногим смертным — Неблагие были бесконечно разнообразны в своих развлечениях, и по нраву им были тошнотворные и жестокие игры.
Но сейчас она была предо мной, встречая судьбу, которой должна была страшиться с детства — оставления на съедение чудовищу. Полностью контролировала себя, и от неё веяло теплом. Это подсказало мне, что у неё был сильный характер, что всегда привлекало меня в женщинах. Как и отвага. Так же, как и любезность в столь напряжённой ситуации.
Мне действительно могла понравиться эта девушка.
И, конечно же, именно поэтому Мэб выбрала её — чтобы искусить меня, позволить самому сойти с избранного пути, чтобы навсегда завладеть мной. И стоит мне лишь поддаться на это, как передо мной возникнут новые приманки, пока, в конце концов, я не попаду в её сети — Мэб есть Мэб, и в её намерения никоим образом не входило, чтобы её Рыцарь был в ладах с совестью.
Именно так она планировала отравлять меня понемногу. И стоило мне злоупотребить своей властью над девушкой, Мэб сразу же использовала бы моё чувство вины и отвращения к самому себе, чтобы подтолкнуть чуть-чуть дальше, а потом ещё дальше.
Мэб — на редкость хладнокровная стерва.
Я отвел взгляд от Сариссы. Я собирался уберечь её — в первую и главную очередь, от себя самого.
— Понятно, — ответил я ей. — По крайней мере, часть этого мне понятна. К тому же, мой первый наставник точно не был мистером Дружелюбность.
Она кивнула, но это был ничего не значащий жест, знак того, что я говорил, а не знак согласия с моими словами.
— Ладушки, — сказал я. — Неловкое молчание неприятно. Почему бы тебе не рассказать, что мне стоит знать о сегодняшнем вечере?
Она взяла себя в руки и вернулась к обольстительному поведению.
— Мы войдем предпоследними, перед Королевой. Она представит тебя двору, а затем будут банкет и развлечения. Предполагается, что после банкета ты более тесно пообщаешься с подданными и предоставишь им возможность поприветствовать тебя.
— Таков план? Типа, ужин в честь Дня Благодарения в кругу родственничков?
Тень настоящей улыбки промелькнула и на мгновение осветила её взгляд, и при этом моё горло совсем не свело. Ну ни капельки.
— Не совсем, — ответила она. — Лишь двум законам обязаны все следовать под угрозой мучительной смерти.
— Всего лишь двум? Боже, и как же адвокаты Неблагого двора умудряются зарабатывать себе на жизнь?
— Первый, — продолжила Сарисса, не обращая внимания на мое остроумие. — Кровь не может быть пролита на плиты двора без прямого разрешения Королевы.
— Не убий, не получив разрешения. Понятно. Второй?
— Никто не смеет обратиться к Королеве без её прямого разрешения.
Я хмыкнул.
— Серьёзно? Просто я не мастер держать рот на замке. Вернее, я твёрдо уверен, что физически не смогу промолчать. Вполне возможно, что это во мне со времен моего нежного возраста. Читала ли ты комиксы о Человеке-пауке, когда тебе…
— Гарри, — более чем серьёзно сказала Сарисса и опустила руку на мою, сжав её изящными пальцами, будто стальными канатами.
— Никому не позволено обращаться к Королеве, — настойчиво прошептала она мне. — Никому. Даже Леди Мэйв не осмеливается нарушать этот закон.
Она вздрогнула.
— Мне доводилось видеть последствия. Нам всем доводилось.
Я скривил губы и глянул на ее руку. А затем ответил:
— Хорошо. Я тебя понял.