Мужчина & Женщина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ну скажи же что-нибудь!

Ты злишься на Мюрада, сказала Сюзанна, он нас бросил — больше, пожалуй, тебя, чем меня.

Он трус, сказала Альмут решительно, не столько обращаясь к Сюзанне, сколько придавая своим словам обобщающее значение приговора. Она откинулась назад, забилась в угол машины и укуталась одеялом.

На сегодня разговор был закончен. Сюзанна уже привыкла к этим коротким, напряженным разговорам с Альмут, которые время от времени обрушивались на нее как камнепад, откуда-то с неба. После этого она чувствовала себя обычно словно оглушенной, и только ощущение того, что рядом с ней дышит и живет ребенок, смягчало жестокость таких минут.

Мы закрываем мертвым глаза, чтобы у них был такой вид, как будто они просто спят; это нас успокаивает. — Ей вдруг вспомнились эти слова, сказанные одним врачом, с которым она работала вместе в больнице. Она подумала, что привыкла вспоминать о Мюраде так, словно он уже умер. Правда, она то и дело писала ему письма, но посылала их не столько самому Мюраду, сколько в то родное, привычное, казавшееся теперь мирным прошлое, в глубине которого, в самом дальнем его уголке, мерцал во мраке какой-то образ, нет, даже не образ, а просто искорка воспоминания, язычок пламени, который и был Мюрадом. Но Мюрад был жив: Сюзанна представила себе собаку, обнюхивающую зелень на рынке, и чуть не рассмеялась.

Мне бы давно надо было прекратить эту писанину, подумала она.

Все равно он никогда не отвечает, сказала Альмут с заднего сиденья.

Сюзанна уставилась на тонувшую в сумраке дорогу, которая уводила, казалось, куда-то в бесконечность. Глаза ее наполнились слезами, — но уже в следующее мгновение эти слезы стали слезами радости. Радость прекрасна! Как будто Бог вкладывает в нас смутное сознание того, чéм мы могли бы быть и чем не стали.

Или вот еще один образ на ту же тему: Как если бы мы рисовали реку, извилисто текущую по пустыне, — и вдруг река появилась бы на самом деле.

Они возвращались домой. Это был один из их обычных воскресных вечеров, которые они почти всегда проводили дома. Сюзанна редко ходила в гости или куда-то еще. У Альмут почти не было друзей. Так жили они в молчаливом согласии, только друг для друга, связанные только друг с другом.

Когда они подъехали к дому, Альмут выскочила из машины и открыла ворота гаража, чтобы Сюзанна могла без задержки поставить машину. В гараже — там был мало места и свет совсем слабый — они посмотрели друг на друга:

Ну вот, забыли цветы!

В горах они нарвали цветов, которые росли по берегам горной речушки, светло-голубых, клонившихся до самой земли под порывами холодного ветра. — Теперь им представилось, как ручей, зеленовато-серый порез на теле горы, круто — переламываясь — падает в черную пропасть и летит вниз:

Букет цветов, огромный и забытый, лежит где-то у края дороги. Там все еще светит яркое солнце; оно будет светить там всегда.

Сюзанна и Альмут обменялись взглядами, на их лицах почти одновременно появилась усмешка, так хорошо понимали они друг друга; потом они расшнуровали обувь и, сняв ее в прихожей, в одних чулках прошли в комнату. Пока Альмут принимала душ, Сюзанна уступила ей очередь, чтобы потом лениво и не торопясь полежать, вытянувшись в ванне, Сюзанна принялась счищать с обуви жуткую грязь. Вдруг она застыла, рассматривая маленькие, темные комочки земли и камешки, рассыпанные перед ней: И снова ее охватила радость, почти дерзкое веселье. — Над горным хребтом парили белые клубы тумана, так же стремительно спускались они в долину, оставляя после себя чистое, голубое небо. Сегодня я с ней поговорю, думала Сюзанна. Может быть, за ужином. Или перед едой.

Зазвонил телефон. Это был Гельмут. Его голос звучал взволнованно и требовательно. — Сюзанна искала отговорки, у нее, мол, нет времени, не особенно стараясь придать им правдоподобие и убедительность.

Не вмешивайся в мою жизнь, сказала она резко, когда он начал ее перебивать.

Кто это звонил, спросила Альмут, когда, завернувшись в полотенце, она расслабленно вышла из ванной.

Гельмут, — Сюзанна подмигнула; внезапно она почувствовала себя усталой, не способной ни на чем сосредоточиться.

Смотри! Мои ноги, воскликнула Альмут и показала на пол, где остались следы от ее влажных ступней.

За едой, наливая в тарелку Альмут суп, Сюзанна сказала: Нам теперь надо экономить. На новом месте я получаю меньше, чем в больнице. Мюрад ничего не присылает; но его деньги нам и не нужны.

Альмут кивнула.

Они молча принялись за еду.

Эта квартира стоит слишком дорого, начала Сюзанна снова, я думаю, мы могли бы переехать.

Низко склонившись над тарелкой, она смотрела на стол перед собой.

Выкрутимся, сказала Альмут.

Мы не должны поддаваться панике, ответила Сюзанна.

После ужина Альмут села за свой стол делать уроки. От напряжения у нее на лице время от времени появлялась отстраненная улыбка.

Во время прогулки они наткнулись на небольшую горку, возвышавшуюся среди леса. Она состояла всего лишь из четырех или пяти каменных глыб и едва достигала человеческого роста. В щелях между камнями лежала увядшая листва. Никакого названия у горы, конечно, не было, она стояла в лесу просто так, случайно.

Засыпая, Сюзанна подумала о Гельмуте. Она протянула к нему руки, но обхватила ими лишь мягкое, бесплотное облако сна, расплывшееся в ее объятиях.