— Ден, собираешься завтра на съемки?
— Да.
— Тогда, значит, там и встретимся. Я уже предупредил Айрис, чтобы раньше вечера не ждала.
— Почему?
— Типично женский вопрос! — сердито бросает он и, чуть помедлив, добавляет: — Это не для телефонного разговора, сама могла бы сообразить!
— Значит…
— До завтра! — Дональд бросает трубку.
Я пытаюсь оставить Мартина наедине с его раздумьями и сомнениями, но не тут-то было: он тащится за мной и требовательно вопрошает:
— Ужин сегодня будет?
— Отправляйся к родителям, — ледяным тоном советую я.
Не хватает еще становиться к плите! Неожиданно проблема решается наилучшим образом: с порога доносится глубокий, как рокот моря, бас:
— Будет вам ужин!
Слава богу, отыскалось мое сокровище! Теперь у меня другая забота: как бы избавиться от него на ночь? Ну ладно, что-нибудь придумаю. А пока я лечу Даниэлю навстречу и целую его. Мартин прется в квартиру за нами следом. Я оборачиваюсь к нему:
— Отвали, парень!
— А вот это видала?! — отвечает он и для наглядности изображает популярную комбинацию из трех пальцев. Затем, привалясь к косяку, застывает на пороге кухни. Даниэль, не обращая внимания на своего обожателя, исчезает в ванной. Услышав звук льющейся воды, я набрасываюсь на Мартина:
— Предложи ему руку и сердце, делай с ним что угодно, только сейчас оставь нас наедине!
— Нет! Я же вижу: ты затеваешь какую-то пакость. Не уйду, пока своими ушами не услышу, как ты предупредишь его насчет завтрашних съемок. И вообще, до ужина я отсюда ни ногой.
— Черт с тобой, оставайся! Но не вздумай путать мне карты.
— Что касается сегодняшнего вечера — обещаю. А дальше — поглядим. Даниэль не чета Крузу, тебе не сделать из него дурака.
— Зато из тебя я сделаю отбивную, если не перестанешь трепать мне нервы.
Братец отделывается гримасами и ухмылками и обретает серьезный вид, лишь когда Даниэль выходит из ванной — вымытый и чисто выбритый, в неизменных белых холщовых брюках. Штаны, сотворенные мной, он бережет и к плите в них не подойдет, хоть все там сгори. Мысленно я тотчас даю очередной обет: сошью ему еще дюжину брюк, лишь бы вышел из завтрашней передряги целым и невредимым.
Даниэль, ничего не подозревая, включает музыку и направляется на кухню. Интересно, не станет ли он со временем раздражать меня своей страстью к домоводству? Странный вопрос: любой человек может мне надоесть, а Хмурый — нет? Что ж, надеюсь, у меня будет время и возможность проверить.
Мартин, естественно, ходит по пятам за своим кумиром и — я не верю своим ушам! — вызывается помочь в стряпне. Но Даниэля на мякине не проведешь, он сгребает нас обоих в охапку и насмешливо спрашивает:
— А ну признавайтесь, с чего это вы такие нежные и предупредительные?
— Завтра тебя будут бить смертным боем, — небрежно роняю я. — Лучше уж тебе знать заранее.
— Из-за этого вы такие взбаламученные?
— Ага, — буркает Мартин.
— Выбросьте из головы. Я все знаю.
— Знаешь и помалкиваешь? — укоризненно спрашиваю я.
— А что тут обсуждать? Разумеется, мне известно, кто остальные каскадеры. Подбор прямо-таки потрясающий!