Аллен. Так и есть! На бумаге. Видишь ли, друг, за пределами класса философия не всесильна.
Симмий. А вечные эйдосы, идеи вещей? Ты говорил, каждая вещь всегда существовала и всегда будет существовать.
Аллен. Я имел в виду главным образом тяжелые вещи. Статуи, например. Люди — совсем другое дело.
Агафон. А все рассуждения о том, что смерть есть сон?
Аллен. Они верны, верны. Только надо понимать разницу. Когда ты мертв, то по команде «рота, подъем!» очень трудно нашарить сандалии.
Входит прислужник с лицом Бенни Хилла.[12] В руках у него чаша цикуты.
Прислужник. А вот и я. Кто тут пьет яд?
Агафон (указывая на меня). Он.
Аллен. Мама, какая большая чашка. А она должна так дымиться?
Прислужник. Обязательно. И выпей до конца, потому что яд часто остается на донышке.
Аллен (обычно здесь я веду себя совсем не так, как Сократ, и, говорят, кричу во сне). Нет! Не буду! Я не хочу умирать! На помощь! Помогите! Не надо! Пожалуйста!
В паузе между отчаянными мольбами прислужник вручает мне бурлящее варево, и кажется, что все кончено. Но потом — вероятно, благодаря инстинкту самосохранения — сон всякий раз переменяется, и входит вестник.
Вестник. Остановитесь! Суд переголосовал! Все обвинения сняты. Ваш вклад оценен по достоинству, и решено вас, наоборот, наградить.
Аллен. Успели. Успели все-таки! Я знал, что они одумаются. Стало быть — я свободен? Свободен. Я свободный человек! И вдобавок наградят. Агафон, Симмий, живее, собирайте мои вещи. Я спешу. Пракситель наверняка захочет поскорее приняться за бюст. А на прощанье, друзья, позвольте небольшую притчу.
Симмий. Черт побери, ну надо же! Во дают законники. Чем они там думают?
Аллен. Несколько человек живут в пещере. Здесь всегда темно, и обитателям невдомек, что снаружи светит солнце. Им известен лишь один свет: неверный огонек свечей, который помогает ориентироваться в темноте.
Симмий. Интересно, откуда там свечи?
Аллен. Не важно, давай просто допустим, что есть.
Агафон. Живут в пещере, но пользуются свечами? Что-то не очень складно.
Аллен. Ты можешь один раз дослушать?
Агафон. Ладно, ладно, только не отвлекайся.
Аллен. И вот как-то один из обитателей пещеры выбирается наружу и видит внешний мир.
Симмий. Во всем его блеске.
Аллен. Вот именно. Во всем его блеске.
Агафон. А потом пытается рассказать остальным, но никто не верит?
Аллен. Ничего подобного. Ничего он никому не рассказывает.
Агафон. Не рассказывает?
Аллен. Он просто открывает колбасную лавочку, женится на танцовщице и умирает от инсульта в сорок два.
Они хватают меня и вливают цикуту. Тут я обычно просыпаюсь в холодном поту, и только два яйца и кусочек копченой семги способны меня успокоить.
Образ Сиднея Кугельмаса в романе «Госпожа Бовари»
[12] Бенни Хилл (1924–1992) — знаменитый английский комик. Его телешоу лично запретила Маргарет Тэтчер.