– Дивы – сыны Ахримана, они очень хитры, коварны, и одной силой их не одолеть. Но это не означает, что вы должны бояться их. Помните, как учит нас «Авеста»: победа все равно за добром, но она сама по себе не придет. В этом долг зороастрийца.
– Я вижу, моя царица утомилась от шумного собрания?
– Слегка, не более. Я благодарна, что ты все предусмотрел наперед. Ты имеешь дар истинного правителя. Ты столь умен, что способен читать их мысли.
– Умение читать мысли пришло ко мне с чтением книг. Обширные знания заставляют людей думать глубоко. И в последние годы я стал все чаще размышлять, что же заставляет людей совершать дурные поступки? Какие мысли бродят в их головах? Как работает разум человека? И тогда мне кое-что открылось.
– Когда мы одни, я забываю обо всем на свете, это прекрасно, словно сладкий сон, – призналась она.
– Я чувствую то же самое, но думать о покое пока рано. Меня тревожит подлый Кишвар: как бы он не перетянул на свою сторону остальных дихканов. Если ему это удастся, то наши дни сочтены.
– Однако сегодня он успокоился.
– Это лишь на короткое время.
– И все же большинство дихканов верны нам.
– Но судьба изменчива.
– Все предвидеть наперед невозможно. Даже наши звездочеты не способны предсказывать точно, и потому половину из них я прогнал со двора. Вот о чем я подумал во время собрания дихканов: это хорошо, что некоторые стали высказывать недовольства Кишвару. Наши враги оказались в меньшинстве. Пусть между ними сохраняется такая вражда, пока Кишвар не откажется от мыслей о бухарском троне.
– При этом мы должны оставаться в стороне. Не нужно злить его, иначе Кишвар начнет действовать. Его люди и без того распускают в народе слух, что мой сын рожден не от царя. Такие разговоры опасны для нас: они могут вызвать смуту среди темного народа. Мы должны пресечь такую молву.
– Я подумаю, как это сделать.
– Болтунов необходимо заточить в темницу, – отрезала Фарангис. – Это люди Кишвара, он им хорошо платит. А мы молчим.
– Нет, так нельзя. Тогда народ поверит им. Сделаем по-другому: мы заставим этих болтунов говорить обратное, будто Кишвар принудил их разносить эту ложь. Это будет сильным ударом по врагам. Что скажешь, царица?
– Какой ты умный, тебе здесь нет равных. Не зря я отдала тебе свое сердце. Ты послан мне свыше, самой богиней Анахитой. Когда мой Ташхун станет правителем, мы будем жить вместе, и для этого я выстрою замок, а вокруг – сады с клетками разных птиц и всюду посажу цветы.
– Красивые мечты… И хотя ждать придется долго, все же я готов. Пусть наша любовь будет вечной.
– А помнишь, наш первый поцелуй? – засмеялась царица звонким голосом.
– Разве такое забудешь…
– А тут у тебя забавно, – произнесла Фарангис, заставив зодчего вздрогнуть от неожиданности.
– Прошу извинить, моя госпожа, присаживайтесь. – и зодчий подставил кресло, которое смастерил сам.
– Не беспокойся, я только хочу взглянуть на комнату. Здесь много любопытных рисунков на стенах.
– По этим рисункам я делаю чертежи зданий, – пояснил строитель.
– Это наш соборный храм, я узнала его. А кому принадлежит этот богато украшенный дом? Даже в Бухаре нет столь роскошных жилищ.
– Это чертеж сделан для дихкана Кишвара, строительство еще не началось. Пока это только замысел.
– Тогда ясно: он может себе такое позволить. Видимо, своим богатством он желает затмить всех, даже царя. Неужели это лицо Кишвара?! – воскликнула царица, указав пальцем на скульптуру, стоящую в одном ряду с божествами.
– До чего дошел этот хвастун, какая нескромность! Кишвар рядом с богами! – и Фарангис рассмеялась.
– Но я отговорил Кишвара устанавливать его статую в парадном зале еще не возведенного дворца. Хотя поначалу мои слова пришлись ему не по душе. Тогда я объяснил, что из-за этого боги могут обидеться на него: все-таки он не имеет царской крови. С этим доводом он вынужден был согласиться. Госпожа, прошу не говорить об этом никому, иначе Кишвар затаит на меня обиду.
– Ты, наверное, хочешь знать, что привело меня сюда? Я хочу услышать твои газели: они трогают мою душу.
– Как приятна похвала из уст самой царицы, – потупился Феруз. – Не скрою, я давно заметил, как загораются ваши глаза, когда вы слышите мои газели. Без сомнения, у вас тонкая душа, потому вы так любите музыку и цветы. Прочту вам бейты, сочиненные мною вчера.