Избранные произведения в 2-х томах. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Прокол получить захотел? Ты как из переулка на центральную магистраль вылетел? Прошу ваши права, товарищ водитель…

— Вы меня неправильно поняли, товарищ старшина, — засуетился шофёр. — Пожалуйста, садитесь, — обратился он к девушке.

— Майола! — послышался рядом голос Луки Лихобора. Девушка вздрогнула, рванулась было бежать, но ноги не послушались…

Она теперь всё ясно видела, но воспринимала события как-то странно, будто рассматривала со стороны глазами постороннего человека. Лука, встревоженный, с трудом переводя дыхание от быстрого бега, стоял рядом, и в его широко раскрытых, испуганных, освещённых фарами глазах — отчаяние.

И вдруг, собрав силы, Майола сказала, как отрезала:

— Товарищ старшина, я прошу вас сделать так, чтобы этот человек меня больше не преследовал.

— Вон оно что, — протянул милиционер. — А ну ты, реакция, вези гражданку на Пушкинскую, живо! — Уверенный голос девушки его не обманул, он видел, что ещё минута, и она вновь упадёт — так побледнело её лицо.

— Майола… — начал Лука.

— Подождите, — остановил его старшина. — С вами мы поговорим позже. Давайте, гражданочка, опирайтесь на мою руку. — И когда исчезли, мигнув, красные огоньки машины, повернулся к Луке и спросил: — Ваши документы?

Лука машинально протянул заводской пропуск.

— Ясно. Авиазавод. Зачем вы преследуете девушку?

— Я? — Лука, видимо, не очень хорошо понимал, чего от него хотят, он смотрел на милиционера полными отчаяния и горя глазами. — Я ей ничего не сделал, я просто сказал, что люблю её. Понимаете? А она…

Ему вдруг захотелось всё рассказать этому строгому на вид старшине, пожаловаться на несправедливость, которая ещё существует на белом свете, на свою горькую судьбу. Но милиционер имел опыт и потому перебил его.

— Понимаю. Фамилию вашу запишем, на всякий случай. И больше не преследуйте девчат. Чуть было под машину не попала…

— Под какую машину?

— «Волка» эм-двадцать четыре, номерной знак КИЗ-тридцать восемь-пятнадцать, — с профессиональной точностью ответил старшина. — Можете идти.

Лука не помнил, как пришёл в свою холостяцкую квартиру. Присел на тахту и горько усмехнулся. Жизнь стала пустой и страшной, как бездонная пропасть. Слова Майолы, жестокие, холодные, ещё звучали в его ушах.

«…Чтобы этот человек меня не преследовал…» Наивный, добрый, родной отец — иногда мудрец, иногда малый ребёнок… Надо же придумать, будто Майола его любит. Вот и вся твоя мудрость, отец. Оксана в огромном самолёте по дороге на Дальний Восток подносит к розовым губам сына свою тугую, полную молока грудь… Всё дальше и дальше летит машина, исчезает из глаз, с горизонта, из жизни… Нужно заставить себя не думать, не вспоминать. Никого. Даже Майолу. Неизвестно, сколько проболит эта рана, но ведь заживёт же когда-нибудь… Нет, пожалуй, не заживёт. Никогда.

«…Чтобы этот человек меня не преследовал…»

Не возразишь, точно сказано.

Значит, он теперь снова одинок на всём белом свете?.. Неправда! У него есть отец, есть друзья.

Мысли снова возвратились к отцу, к госпиталю инвалидов… И невольно его горе встало рядом с вечным страданием этих людей. И стыд, жгучий стыд затопил душу. Да, ему, Луке Лихобору, есть для кого жить. А Майола разделить с ним судьбу не захотела. Подожди, подожди… она же чуть было под машину не попала… «…Чтобы этот человек меня не преследовал…» Видно, и в самом деле противен ей Лука, если от первых же слов о любви она бросилась бежать, как от сумасшедшего, не разбирая дороги…

Ну, что ж, всё выяснено, и не нужно гадать, как на ромашке, — «любит, не любит».

Не любит.

Взглянул на часы, шесть утра. Сегодня воскресенье, но два участка сорок первого цеха работают, и место твоё, Лука, именно там. Надо что-то перекусить — цеховой буфет в воскресенье закрыт.

Но есть не хотелось… Неправда! Ты будешь есть, ходить на работу, навещать отца, строить новые самолёты, учить Феропонта, одним словом, будешь жить, только одного не будет в твоей жизни — любви. Тебя уже здорово проучили. Пора и поумнеть.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Алмазы взбунтовались, будто каждый кристалл и в самом деле имел собственный норов. Ни один не хотел укладываться в предназначенную ему луночку. Самые сильные грани, которые прежде так легко разгадывала Майола, вдруг куда-то исчезли, спрятались.

Словно ветром развеялось её умение читать душу камня. Старалась сосредоточиться, думать лишь о работе, но ничего из этого не получалось. Мерно, одно за другим, как капли воды в испорченном кране, падали в её памяти слова рассказа Луки Лихобора. Оказывается, она всё запомнила. Значит, он, встречаясь с ней, любил другую женщину и та родила ему сына… Нет, она, Майола, познакомилась с Лукой в день разрыва их отношений… Он не явился на свидание в метро в четыре часа в субботу.

С Лукой покончено раз и навсегда. Они больше никогда не встретятся. И к скамейке у седьмого корпуса Майола даже близко не подойдёт. Нашёл дурёху… И вообще в госпиталь больше — ни ногой! Ага, выходит, она бегала туда не ради несчастных людей, а из-за Луки?