Избранные произведения в 2-х томах. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Смотрел в землю, шёл и говорил, не думая, каким жестоким для другого человека может оказаться этот рассказ.

А в душе Майолы бушевала буря, и каждое слово Луки, как плетью, хлестало по натянутым нервам. Теперь всё было ясно. Она надеялась, что Лука и вправду может полюбить её, а, оказывается, другая женщина стояла между ними. Всегда! Её и только её любил и любит Лихобор, у них уже сын. Сын! И разве имеет значение разлука?

А ей-то казалось, он такой честный, чистый, благородный. Майолу Саможук он, конечно, не любит, потому что иначе не стал бы терзать её душу своей откровенностью, поберёг бы её. Что он там говорит о жестокости Оксаны, сам-то хорош, как лютый, кровавый палач. Ни капли любви, ни капли жалости нет в его сердце…

И от этой мысли темнело в глазах, подгибались ноги, ставшие вдруг непослушными, чужими, и приходилось собирать последние силы, чтобы держаться, держаться… И ещё слушать…

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — наконец, не выдержав, спросила она.

— Кому же я расскажу? Кроме отца, ты у меня единственный родной человек на свете. Я тебя люблю.

— Что? — Девушка остановилась, как вкопанная.

— Я тебя люблю, — с отчаянием повторил Лука. — Я люблю тебя! И мне жить без тебя невозможно!

На бледном, без кровинки лице Майолы тёмным огнём полыхали глаза. Только бы не пошатнуться, только бы не упасть! Нет, не будет этого. Майола тоже выдержит своё горе, хоть и тяжкое оно и несправедливое.

— Ты подлый, и ничего, слышишь, ничего, кроме отвращения, не вызываешь в моём сердце. И я больше никогда не хочу тебя видеть. Можешь ехать на Дальний Восток к своей Оксане… Можешь…

Она задохнулась от обиды, ревности, ненависти, горя — этих и ещё каких-то неизвестных ей, незнакомых чувств… Потом резко повернулась и побежала, сама не зная куда, лишь бы подальше от Луки Лихобора.

— Майола! — крикнул Лука. — Подожди, Майола!

Но девушка не слышала его, перед её глазами плыл,

скрытый густой пеленой тумана, весь мир, неверный и коварный.

Где-то рядом прошёл большой, сверкающий огнями трамвай. Майола подумала, что сейчас самое лучшее для неё — это кинуться под колёса, тогда легко и просто окончится жизнь. Не думать, не страдать, не знать, что рядом живут подлые, лживые люди. Она шагнула к рельсам, но трамвай с грохотом пронёсся мимо, заметая след холодной позёмкой.

Разве можно жить с такой болью и горечью в сердце?

С такой обидой… Робко мелькнула мысль, что, собственно, Лука её ни в чём не обманул, но тут же исчезла. Станция метро осталась позади, а Майола всё шагала и шагала, и казалось ей, что самое главное сейчас — это двигаться, идти и идти, потому что остановиться — значило бы умереть. Перед глазами мелькали то зелёные, то красные огни, и почему-то хотелось идти направо, только направо. Шагнула и споткнулась, почувствовав удар, будто налетела на ослепительный свет, резанувший по глазам, и тут же услышала испуганный голос и злую ругань. Ноги подкосились, и девушка упала на холодный асфальт, не понимая, что падает, и всё ещё стараясь идти.

— Она просто пьяная, товарищ старшина, я её даже буфером не задел, — оправдывался шофёр, выскочивший из машины.

— Нет, не пьяная, скорее больная, — сказал милиционер.

Майола пришла в себя, открыла глаза, ещё не понимая, что случилось, в смятении оглянулась. Пелена рассеялась, мир вновь предстал перед глазами во всей своей жестокой реальности. Она попробовала подняться, но не смогла. Почувствовала помощь сильной руки, встала на ноги.

— Пьяная, точно пьяная, товарищ старшина, — стоял на своём шофёр. — Как я успел затормозить, чудо, просто чудо! Вот что значит реакция…

— Замолчи ты, реакция, — резко оборвал шофёра старшина, вглядываясь в прозрачно-бледное лицо Майолы. — Что с вами?

— Извините, я пойду… Пожалуйста… — проговорила она, порываясь уйти.

— Может, вызвать «Скорую помощь»?

— Нет, нет, не надо…

Теперь самым важным было очутиться дома, в родной комнате, где за пластмассовой ширмой, отгороженная от столовой и от всего живого, стоит кровать Майолы.

— Где вы живёте?

— На Пушкинской…

— Ты, реакция, — приказал милиционер, — отвезёшь девушку, она больна.

— С какой это радости! И не подумаю, — обиделся шофёр.