Юность атамана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он умолк, опустил голову и о чем-то задумался.

Серко со своим новым обостренным восприятием чувств и ощущений вдруг понял затаенные мысли своего приятеля.

— Ты хочешь вернуться к своим, туда, откуда ты пришел сюда к нам? — мягко спросил он.

Киритин поднял голову:

— Там, далеко отсюда — за морями, пустынями и высокими-высокими горами есть чудесная страна. Она обширна и прекрасна, там царит вечное лето, не бывает зим, люди собирают по три урожая, а деревья плодоносят круглый год. Там мой дом, там мои товарищи…

— И ты не можешь туда вернуться?

— Я мог, — с болью в голосе почти выкрикнул Киритин, — раньше я мог. Но когда эти дети ракшасов посадили меня на цепь и морили голодом, я долго был без сознания и забыл нечто важное, что никак не могу вспомнить, а без этого ничего не получается. Мне надо вернуться не только в то место, это я бы смог уже сейчас, но и в то время…

Глава пятая. Прощание

Несколько следующих зимних месяцев, когда большая часть запорожцев разошлась по городам и паланкам на волость, а курени на Сечи пустовали, у Серко появилась возможность часто уединяться со своим новым приятелем и продолжать обучение искусству магии. Киритин обучал его тонкостям искусства бесконтактного боя, объяснял, как именно следует подавлять противника силой своего взгляда и подчинять его своей воле, как именно концентрировать усилие, чтобы валить его с ног и гасить сознание энергетическим ударом. Совершенствовал Иван и умение излечивать раны, делал некоторые успехи и в уменьшении или увеличении своего веса. Его приятель — маг также не терял времени даром, восстанавливая свои способности, сильно ослабленные долгим пребыванием его на цепи в неволе у татар. Иван с изумлением наблюдал, как он свободно проникал сквозь стены куреня, перемещался в мгновение ока на значительные расстояния, ходил по днепровским волнам как по земле. Конечно, всем этим они занимались, только убедившись, что поблизости нет никого из посторонних. Обоим не хотелось лишних разговоров, тем более, что среди казаков и так о них уже бытовало мнении, как о характерниках.

Однако, с наступлением весны все изменилось. На Сечь стали возвращаться не только запорожцы, но прибыли и многие реестровики. Корсунский полковник Тарас Федорович, бывший наказным гетманом после гибели Дорошенко, стал опять наказным гетманом реестровых казаков и готовил новый поход к Перекопу. Часть запорожцев, избрав своего наказного гетмана Ивана Чарноту, красавца — блондина с роскошным чубом и голубыми, как небо глазами, собирались поддержать его в пешем походе. Другая часть казаков во главе с наказным гетманом Бурляем планировала в это время морской поход на Кафу Меньшая часть запорожцев, выбрав своим предводителем хорошо известного на Сечи Богдана Хмеля, собиралась в поход к Трапезунду в турецкие владения.

Богдану Хмельницкому или просто Хмелю, как его звали запорожцы, в то время было лет тридцать пять. Иван, по рассказам запорожцев знал, что он участвовал в знаменитой битве при Цецоре, был там пленен, пробыл два года у турок, затем освободился, как говорили, не без участия Михаила Дорошенко, и был зачислен в казацкий реестр. Чем было вызвано его решение, Иван и сам толком объяснить не мог, но он присоединился к тем, кто собирался идти в поход под началом Хмеля.

Еще зимой остававшиеся на Сечи запорожцы готовили к морскому походу имевшиеся чайки, смолили их, привязывали к бортам снопы сухого камыша для устойчивости. Морской флот Запорожья состоял из более чем трехсот чаек, вмещавших до двадцати человек. Под командой Хмельницкого находилось примерно полсотни чаек и около тысячи казаков при двух десятках фальконетов. Поляки в свое время требовали от Дорошенко, чтобы он уничтожил запорожский флот, но тому удалось их обмануть и сохранить большую часть казацких чаек.

Однако, в последний момент планы изменились. Предполагавшийся морской поход под руководством Бурляя был перенацелен на болгарское побережье с целью отвлечения турецких эскадр от Крыма, а наказному гетману Хмелю предполагалось нанести удар по Кафе, в то время, когда Федорович с Чарнотой начнут штурм Перекопа.

Прощаясь с Киритином, который оставался на Сечи, Иван заметил, что тот погружен в какие-то свои мысли и не очень озабочен расставанием. Не скрывая обиды, он сказал:

— Прощай друже, не знаю вернусь ли назад.

Чародей, обняв его, шепнул юноше на ухо:

— Вернешься, не сомневайся. Тебе суждена долгая и интересная жизнь. Двести сорок четыре больших и малых сражений предстоит тебе дать, и ни разу ты не будешь побежден. Сам турецкий султан устрашится имени твоего…

Он отстранил от себя Ивана, продолжая держать его за плечи, и произнес дрогнувшим голосом:

— А сейчас смотри мне в глаза. Я постараюсь передать тебе все, что знаю сам. Как ты сумеешь этими знаниями воспользоваться, зависит от твоей настойчивости и целеустремленности. Запомни только главное: ключ к постижению магии — медитация и концентрация нервной энергии. Транс-основа магического действия.

Взгляд его пронзительных синих глаз вновь погрузился в глаза Ивана, лишив его воли, сознания и ощущения времени. Когда он пришел в себя, Киритина рядом не было, а казаки уже усаживались в челны. Стряхнув оцепенение, Серко побежал к головной чайке, на носу которой уже стоял наказной гетман.

Глава шестая. Морской поход

В то время Сечь располагалась на острове Базавлук посреди Чертомлыцкого Днеприща, одного из рукавов Днепра, образованного слиянием речек Базавлук, Чертомлык и других. Это было то знаменитое гнездо свободы и вольности, свитое, по свидетельству австрийского посла Ляссоты, еще в 1594 году, откуда на протяжении сорока с лишним лет вылетали запорожские орлы на поиски славы и добычи к берегам Турции и Крыма; тот неиссякаемый источник профессионального воинского мастерства, из которого Речь Посполитая не раз черпала подкрепление своим силам в трудное для нее время. Из Чертомлыка была совершена большая часть знаменитых морских походов запорожцев; из этой Сечи шел воевать в Ливонию Самуил Кошка; отсюда легендарный Конашевич-Сагайдачный вел запорожцев на Москву, а позднее Яков Бородавка привел сорок тысяч казаков к Хотину в помощь гетману Ходкевичу. Но именно здесь находился и тот рассадник казацкой вольницы и своеволия, который создавал постоянную угрозу для польского государства. Из Чертомлыкской Сечи Марко Жмайло повел своих запорожцев против польного гетмана Конецпольского, отсюда позднее выступили с восставшими казацкими полками Острянии, Гуня, Павлюк, всколыхнувшие всю Украину…

Напротив острова раскинулось урочище Великий Луг, очень удобное для выпаса коней, но безлесное. Поэтому чайки запорожцы обычно готовили севернее на островах Хортицы, где было достаточно строевого леса.

Флотилия Хмельницкого, идя на веслах, уже спустя час вышла к Днепру. Здесь, увлекаемые течение, казацкие чайки понеслись вниз к Днепровскому лиману. Казалось, теперь перед казацкими челнами открывается прямой путь в Черное море, но запорожцы знали, что в устье Днепра их еще ожидают сюрпризы. Турки, привыкшие за последние тридцать лет к тому, что казаки ежегодно выходят в море грабить не только Крым, но и их собственное побережье, стали держать в устье Днепра эскадры своих судов, но большого эффекта этим не достигли. Неповоротливые турецкие карамурсали в безветренную погоду оставались на месте, в то время, как легкие казацкие челны на веслах, проскальзывая мимо, выходили в лиман, а из него и в открытое море. Не раз случалось и так, что, в штиль, пользуясь неповоротливостью карамурсалей, запорожцы нападали на них, брали на абордаж и топили.

В открытом море казаков преследовать было бесполезно, так как под парусом их челны летели по волнам, как настоящие чайки, за что и получили свое название. Их низкая посадка (они выступали из воды всего на полметра) не позволяла увидеть их издали и преградить дорогу. Поэтому в последнее время турки установили две башни на противоположных берегах Днепра в нескольких верстах от его устья, протянув между ними толстую железную цепь. В натянутом положении она слегка выступала из воды и преграждала водный путь для любого типа судов. Из-за этого запорожцам приходилось вытаскивать челны на берег и несколько верст обносить кругом, иногда они прямо нападали на одну из башен и разрушали ее, освободив себе путь. Но Хмель решил поступить иначе. Собрав атаманов, он сказал:

— Нам нельзя поднимать шума. В лимане наверняка стоит турецкая эскадра и нам мимо нее нужно проскользнуть незаметно. Чтобы открыто ввязываться в серьезную драку у нас недостаточно сил. Думаю, надо небольшой группе скрытно подобраться к башне на правом берегу, ликвидировать охрану и опустить цепь.

— А саму башню взорвать к нечистой матери, — добавил Федор Богун, широкоплечий, коренастый запорожец, примерно одних с наказным гетманом лет, — за нами пойдет Бурляй, избавим его от лишних хлопот.

Войсковой есаул Иван Сулима, крещеный турок Сулейман, высказал сомнение в необходимости разрушения башни, опасаясь, что взрыв может привлечь внимание турецкой эскадры, но большинство поддержало Богуна.

— Если даже взрыв будет услышан, — заключил Хмель, — то все равно перекрыть нам выход в лиман турки не успеют. Зато башню быстро починить им не удастся, а, значит, устье Днепра на какое-то время останется свободным.

Тут же решили отобрать группу казаков, которой будет поручено это опасное задание. Добровольцами вызвались человек двадцать молодых запорожцев, в числе которых оказался и Серко. Группу возглавил Федор Богун. Погода благоприятствовала замыслу запорожцев, к вечеру небо затянуло темными тучами, ветер посвежел, на Днепре поднялось волнение. Казацкая флотилия остановилась в полутора верстах от башен, причалив к берегу. Отсюда даже сквозь струи начавшегося ливня, был виден неяркий свет факелов, освещавших башню изнутри.