Сказание о пятнадцати гетманах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поначалу надежды эти оправдались: малороссийские города и местечки сдавались без боя. Но при подходе к Салтыковой Девице поляки столкнулись с ожесточенным сопротивлением. Местечко оборонялось отчаянно и почти все его жители погибли или были истреблены при вступлении в него поляков. Лохвицу также удалось взять лишь штурмом, при котором погибло много осаждавших. Гадяч, обороной которого командовал лично Брюховецкий, попытался взять Тетеря, но, узнав, что на помощь осажденным спешит князь Григорий Ромодановский, вынужден был снять осаду и отступить. Крупные города типа Нежина, поляки обходили, не решаясь приступать к их осаде. Сам король уже в течение четырех недель осаждал Глухов, оборонявшийся казаками Стародубского, Нежинского и Черниговского полков, но город не сдавался. По-видимому, часть казаков, бывших при короле, вышла из его повиновения, так как тогда же в польском лагере по подозрению в измене был расстрелян храбрейший из храбрых сподвижников Богдана Хмельницкого знаменитый полковник Иван Богун.

Иван Федорович (?) Богун, часто упоминающийся в южнорусских и польских летописях, один из немногих, кто на протяжении пятнадцати лет подряд (?) сохранил полковничий пернач, верный соратник Хмельницкого, любимец казацкой черни и всего украинского народа, перешедший под конец жизни на службу к Яну-Казимиру, остается на протяжении более трех с половиной веков одним из самых загадочных и таинственных героев Освободительной войны. Образ этого человека складывается будто из нескольких личностей, порой совершенно не похожих друг на друга. Иногда создается впечатление, что это собирательный образ казака-рыцаря, человека беззаветно преданного своему Отечеству, посвятившего всего себя без остатка служению своему народу.

Достоверно не известно его происхождение и место рождения, а также род занятий до того момента, когда, якобы он вместе с Дмитром Гуней участвовал в обороне Азова от турок, командуя в возрасте 20 лет отрядом запорожцев. Отсюда возникли предположения о том, что он, как и Гуня, принимал участие в восстании Якова Острянина. Но о том ли Богуне идет речь? Ведь согласно южнорусской летописи с Хмельницким из Сечи в 1648 году выступил Федор Богун, генеральный есаул при гетмане. Ходили слухи, что этот Федор Богун, которого многие современные историки считают отцом Ивана Богуна, был выходец из польской шляхты. Другие полагают, что Богун — это прозвище[2], а на самом деле Иванова фамилия — Федоренко (по отцу Федору Богуну), как это указано в реестре кальницкого полка. Но есть и старинная нормандская дворянская фамилия де Богун, к которой принадлежал даже английский король Генрих V. Существует точка зрения, высказанная дореволюционными историками, о том, что в Освободительной войне принимали участие по меньшей мере три разных Богуна, объединенные народной молвой в одну личность, наподобие знаменитого д'Артаньяна.

Известный украинский историк В. Голобуцкий, являлся сторонником версии, будто это об Иване Богуне идет речь в старинной украинской думе о «совещании в дубраве», проведенном якобы Богданом Хмельницким накануне восстания:

Вероятно, все же, что Иван Богун относился к числу тех соратников Хмельницкого, кто весной 1647 года вышел вместе с ним из Сечи. В то время ему исполнилось 29 лет и он вполне мог быстро выдвинуться среди казацкой старшины. Широко распространено мнение, что он в 1648-49 годах являлся могилевским (подольским, приднестровским, поднестрянским) полковником и в этом качестве участвовал в осаде Збаража, где и получил тяжелое ранение. Однако, в дальнейшем по Зборовскому трактату территория этого полка отошла к Польше и восстановлен полк был лишь в 1657 году. Среди современных украинских историков распространено мнение, что после того, как остатки Могилевского полка были присоединены к Брацлавскому полку, Иван Богун стал кальницким (винницким) полковником и в этой должности оставался до смерти Богдана Хмельницкого. Однако, согласно полковому реестру, в 1648-49 годах этим полком командовал Остап Усманицкий, погибший от рук польской магнатки. Сменил его на непродолжительное время (несколько месяцев) Остап Гоголь и в том же 1649 году Кальницким полком стал командовать Иван Федоренко. Но прокомандовал он не долго, меньше года и был сменен Иваном Богуном, который в 1652 году уступил полковничью должность Петру Стягайло, а в 1654 году полк опять возглавил Федоренко. Но тем не менее, есть мнение, что с 1653 по 1657 год Кальницким полком вновь командовал Иван Богун. Затем его уже окончательно сменил Иван Серко (1658, 1659). Сам же Богун становится паволоцким полковником (ныне с. Паволоч, Попельнянского района Житомирской области). Но в то же время, известно, что в 1657 году Богун вместе с Антоном Ждановичем участвует в знаменитом рейде по Польше.

Опять таки, бытует мнение, что в должности паволоцкого полковника он оставался с 1658 по 1661 год, возглавив затем Чигиринский полк. Однако, по другим данным в 1661 году Иван Богун значится полковником семи хоругвей Княжества Литовского и в Малороссию возвращается лишь в 1662 году. Здесь он участвует в боях с царскими войсками на Левобережье, затем его арестовывают поляки и лишь по просьбе гетмана Тетери, король отдает приказ о его освобождении. В 1663 году Богун становится генеральным есаулом у Тетери, а в следующем году — наказным гетманом и выступает в поход на Левобережье с королевским войском. В справочной литературе можно найти упоминание о том, что, якобы Иван Богун вместе с Иваном Серко поднял восстание против Выговского, но этот факт не подтвержден источниками. Выше уже сообщалось, что лидером восставших в августе 1659 года являлись Цецура, Сомко и Василий Золотаренко.

Какие же факты из биографии Ивана Богуна не вызывают сомнений? Прежде всего, участие в осаде Збаража и получение им там ранения. Безусловно, кальницкому полковнику Ивану Богуну принадлежит слава защитника Винницы от войск польного гетмана Калиновского в марте 1651 года. Не подвергается сомнению участие его в сражении под Берестечком и роль, которую он сыграл в этой битве, как наказной гетман Войска Запорожского. Невозможно переоценить заслуги Богуна в обороне Монастырища и Белой Церкви от войска коронного обозного Чарнецкого. Бесспорно и участие славного полковника в рейде Антона Ждановича, в качестве его заместителя.

Поскольку Иван Федоренко и Иван Богун — скорее всего, два разных человека, что явно следует из реестра кальницкого полка, то участие Богуна в битве при Батоге и в обороне Сучавы весьма проблематично, хотя почти все современные украинские историки уверены в обратном. Однако, летописи отводят эту роль Ивану Федоренко.

Совершенно не воспринимается Богун в роли паволоцкого полковника. Создается впечатление, что это не знаменитый военачальник, боевой соратник Богдана Хмельницкого, а лишь слабая и неясная тень кальницкого полковника. В самом деле, Выговский посылает его и Сербина против Пушкаря, — он с полдороги возвращается назад. Известно, что Богун участвует в походе против Шереметева под командованием Данилы Выговского, но попытка взять Киев заканчивается крупным поражением казаков, и Богун в этом сражении ничем себя не проявил. Ничего не известно и о службе Богуна у гетмана Юрия Хмельницкого, кроме того, что почему-то он переходит от него к литовцам. Но и о том, в каких боях он там участвовал также сведений нет.

Создается впечатление, что у него не было семьи и он не оставил наследников, так как об этом нет никаких сведений.

Обстоятельства гибели знаменитого казацкого военачальника также довольно неясны и известны в основном из польских источников. Да и то, доподлинно об этом знала лишь верхушка польского руководства. Несомненно, что присутствие наказного гетмана со вспомогательным казацким отрядом при особе короля играло на руку Яну Казимиру. На слово Богуна о том, что не будет репрессий, на Левом берегу полякам сдавались без выстрела села и даже города. Однако, судя по всему, наказной гетман вел свою игру, целью которой, скорее всего, являлся захват в плен самого короля. Занимая населенные пункты, поляки из-за нехватки людей не оставляли в них своих гарнизонов. Богун, как участник королевского военного совета, знал планы поляков и, похоже, сообщал их князю Ромодановскому. Пройдя все Левобережье, Ян Казимир остановился под Глуховом, который сдаться отказался. Поляки там застряли на четыре недели, и в это время у них в тылу по все левому берегу Днепра вспыхнуло восстание. На помощь осажденным в Глухове спешили Ромодановский с Брюховецким и, видимо, у них была договоренность с Богуном, что тот повернет своих казаков против поляков. Но в тайне эти планы сохранить не удалось и, как писал сам король жене, о них ему сообщила казацкая старшина. 27 февраля 1664 года по приговору военно-полевого суда в Новгород-Северском Иван Богун с несколькими его сторонниками был расстрелян.

Но общей безнадежной для королевского войска ситуации уже ничто изменить не могло. Во главе обороны Глухова стоял генеральный судья Войска Запорожского Животовский и сдавать город он намерен не был. Богун своевременно снабжал осажденных информацией о намерениях поляков и те активно оборонялись, делая вылазки и ведя подкопы. После пяти недель безрезультатной осады Глухова, король вынужден был отступить к Днепру, так как татары, вторгнувшиеся в московские земли, сообщили, что князь Черкасский с сильным войском уже стоит в Брянске, готовый к выступлению в Малороссию. Готов был к походу и князь Куракин, стоявший в Путивле, а из Батурина к Глухову начал выдвижение Григорий Ромодановский, с которым, захватив Кролевец, соединился и гетман Брюховецкий. Эти известия посеяли панику не только в королевском войске, но и среди татар, которые срочно оставили северские земли и возвратились в Крым. Когда король вынужден был отступить от Глухова, казаки Животовского стали его преследовать, нападая на обоз. Как ни торопились поляки добраться до Днепра, но Ромодановский и Брюховецкий настигли короля у Пироговки, где завязался жаркий бой. Одержи они своевременную поддержку от Куракина и Черкасского, и не разлейся Десна, не вырваться бы королю из окружения. А так Яну Казимиру повезло и он с небольшим отрядом сумел уйти в литовские земли. Таким образом, и закончился этот неудачный для польской армии поход, не принесшей полякам славы и добычи, а лишь одно разорение малороссийским городам и селам, так как, если их пощадили король и Богун, то не стал щадить Брюховецкий за измену.

Глава третья

Неудача королевских войск на Левобережье роковым образом повлияла и на осложнение ситуации на правом берегу Днепра. О готовящемся походе короля царскому правительству было известно еще в конце 1663 года, поэтому было время предпринять некоторые превентивные меры. Пока в Брянске собирались войска под командованием князя Черкасского, Григорий Ромодановский отрядил одного из своих командиров, будущего генерал — поручика Григория Ивановича Косагова, на Сечь, чтобы договориться с запорожцами о совместных действиях.

Еще в начале декабря Серко и Григорий Косагов выступили из Сечи на Перекоп, чтобы помешать крымскому хану оказать помощь королю. При этом, располагая мизерными силами (90 запорожцев, 30 донских казаков и 60 калмыков), они разграбили татарские улусы вблизи Перекопа и разгромили татарское войско, состоявшее более чем из тысячи человек. Возвратившись на Сечь, Серко собрал запорожцев и в январе выступил в поход на Тягинь (Бендеры). Возвращаясь оттуда с богатой добычей, он вторгся в Брацлавщину, где стал уничтожать поляков и евреев. Брацлавский и Кальницкий полки перешли на его сторону, Могилев (на Днестре), Рашков, Умань отказались признавать власть Речи Посполитой. Восстание охватило почти весь правый берег Днепра. Помимо Ивана Сербина и Остапа Гоголя (полковники брацлавский и кальницкий), к Серко присоединился предводитель галицких опрышков Семен Высочан, который в свое время привел к Богдану Хмельницкому 15 тысяч галицких повстанцев еще в 1648 году и вместе с Богуном оборонял Винницу. Отказались повиноваться гетману Тетере Василий Дрозд (Дроз или Дрозденко) и ряд других полковников и старшин. Как ни странно, но есть данные, что идейными вдохновителями этого восстания стали экс — гетман Иван Выговский и митрополит Иосиф Тукальский (а также и Юрий Хмельницкий, в иночестве Гедеон). Едва Серко одержал первые победы в Брацлавщине, как в Белой Церкви сложился план отделиться от Польши. Якобы Выговский склонил на свою сторону белоцерковского полковника Сулиму, который должен был поднять восстание, но польский полковник Маховский успел предупредить замысел экс-гетмана и схватил его. Как уже отмечалось выше, после военно-полевого суда Выговский был расстрелян 18 марта в Ольховце. Сообщая об этом в своем универсале, Брюховецкий подчеркнул, что бывший гетман погиб за христианскую веру. Тукальский, полковник Гуляницкий и монах Гедеон (Юрий Хмельницкий) были арестованы и сосланы в крепость Мариенбург, хотя южнорусский летописец высказывает мнение, что это было сделано по навету Тетери и на самом деле они ни в чем не были виновны.

Однако, на развитие дальнейших событий это повлияло мало. Серко прошел всю Подолию и под Крылевым соединился с Косаговым и наказным кошевым Запорожской Сечи Сацком Туровцом. Ходили разговоры, что это Выговский предлагал ему взять штурмом Чигирин. Часть приднепровских полков присоединились к ним, но Чигирин призвал на помощь воеводу русского коронного обозного Чарнецкого. Под Бужиным Чарнецкий с 2000 конницы вступил в бой с Иваном Серко, который укрылся в городе. С 7 по 13 апреля поляки безуспешно осаждали Бужин, потеряли много людей, но Серко удалось вырваться из города и уйти в степь. Разъяренный неудачей Чарнецкий сжег Бужин, а затем и Субботов, вскрыв могилы Богдана Хмельницкого и его сына Тимофея, и развеяв их прах по ветру. Серко и Косагов понесли малые потери и подошли к Смеле, но здесь снова были атакованы преследовавшим их Чарнецким и подошедшим к нему на помошь Тетерей. Однако, и осада Смелы также не принесла удачи полякам, им пришлось отступить, а Серко переправился на восточную сторону Днепра и соединился с московской ратью.

Тем временем, воспользовавшись восстанием на правом берегу, Брюховецкий с основными своими силами также перешел Днепр и вел бои у Канева, который сдался ему без особого сопротивления. Попытка Чарнецкого освободить город не увенчалась успехом и постепенно, с боями, знаменитый польский полководец стал отступать к Белой Церкви. Брюховецкий и воевода Скуратов, преследуя его, вошли в Корсунь и Черкассы, а в сражении под Ставищами Чарнецкий потерял около 3000 человек и сам получил тяжелую рану в лицо. Однако, и Брюховецкий, не имея достаточных сил для развития наступления, в дальнейшем вынужден был оставить Черкассы и Корсунь, и отойти к Каневу.

Эти бои местного значения, то утихали, то опять возобновлялись, города и местечки переходили из рук в руки, однако перевеса не было ни на чьей стороне. Брюховецкий настаивал на подкреплениях, но у московского правительства свободных войск не было. Чарнецкий и Тетеря также подкреплений от короля не получали и вообще высказывались о необходимости заключения мира с Москвой, опасаясь, что в противном случае Приднепровье отделится от Польши. Действительно, Иван Сербин, доказывая свою преданность Москве, укрепился в Умани и стал отбивать у поляков близлежащие местечки. В Брацлаве полковником провозгласил себя Василий Дрозд (Дрозденко), а жители тех городов, которые еще оставались на польской стороне (Черкассы, Корсунь, Белая Церковь) повально оставляли их, уходя на левый берег Днепра.

В то же время и Брюховецкий опасался, что если царь не пришлет ему подкреплений, то поляки вытеснят его с Приднепровья, тем более, что мещане стали относиться к нему с большой неприязнью из-за того, что он требовал уничтожения городских привилегий (малороссийские города продолжали жить по магдебургскому праву). На их сторону в стычках с казаками вставали и царские воеводы, как, например, Чаадаев, который не допустил на постой в Киев Прилуцкий полк полковника Горленко.

Начало 1665 года ознаменовалось новыми успехами царских войск. Лубенский полковник Григорий Гамалея освободил Корсунь. Знаменитый враг казаков Чарнецкий, раненый под Ставищами, умер, а его преемник Яблоновский 21 мая потерпел поражение от московских воевод. Русские опасались нападения орды, но слух оказался ложным. Тетеря попытался взять Брацлав, однако, 4 апреля Дрозденко разбил его и гетман вынужден был отступить в Польшу. Но на его беду по дороге он наткнулся на запорожцев Серко, который почти постоянно рыскал по правому берегу Днепра и Подолии, нападая на поляков и татар. В завязавшемся сражении гетман был разбит и Серко отобрал у него и захваченную им войсковую казну. В Польше у Тетери отобрали и остатки денег. В последующем Тетеря удалился в Турцию, где и умер в бедности.

После бегства Тетери на Правобережье из влиятельных казацких деятелей остались лишь полковники Опара и Дорошенко. При поддержке татар первый летом 1665 года был избран гетманом вместо Тетери, однако спустя недолгое время в том же году он был опять-таки при поддержке татар смещен со своего поста. Гетманом правобережной Украйны казаки выбрали генерального есаула Петра Дорошенко, остававшегося в этой должности до 1677 года.

Глава четвертая

В один из сентябрьских дней 1665 года жители Москвы стали очевидцами доселе небывалого события — в столицу прибыло малороссийское посольство во главе с самим гетманом Войска Запорожского Иваном Брюховецким. Москвичи и раньше нередко встречали на улицах города малороссийских казаков и запорожцев в непривычных для великороссов одеяних, но такое огромное их количество в Москве последний раз видели только в 1618 году. Гетман прибыл в окружении более полутысячи конных казаков и челяди, двигавшихся под гром бубнов и литавр.

У Земляного города гетмана встречали ясельничий Желябужский и дьяк Богданов, ему подвели царскую лошадь в богатой сбруе, на которой он и въехал в Серпуховские ворота. Вместе с Брюховецким в столицу прибыли нежинский полковник Матвей Гвинтивка, лубенский Григорий Гамалея, киевский Василий Дворецкий, два генеральных есаула — Василий Федяненко и Павел Константинов, генеральный обозный Иван Цесарский, генеральный судья Павел Забела, два генеральных писаря — Степан Гречаный и Захар Шикеев.

В преданности московскому правительству гетман превзошел самого себя — он предложил внести изменения в перяславские договорные статьи, на которых ранее не настаивали и в самой Москве. Согласно предложенных им статей все доходы от продажи спиртного в малороссийских городах должны были поступать в царскую казну, как и налоги от мещан и поселян. В Прилуки, Лубны, Гадяч, Миргород, Полтаву, Батурин, Глухов, Новгород — Северский и Стародуб предлагалось ввести царских воевод со своими ратными людьми. Вновь избранный гетман Войска Запорожского должен был лично прибывать в Москву и от царя получать булаву и знамя. Брюховецкий предложил также уничтожить привилегии малороссийских городов, а также провести в Малороссии всеобщую перепись, чтобы знать точно с кого и какие следует взыскивать налогов.

Такое усердие требовало награды и она не заставила себя ждать. Иван Мартынович был пожалован боярством, а остальная прибывшая с ним старшина возведена в дворянское достоинство. Там же в Москве гетман женился на боярыне, получил от царя вотчину близ Стародуба и Шептаковскую сотню в Стародубском полку, в которую входило много сел и деревень. Все полковники также получили в наследственное владение по селу.

В Москве могло возникнуть мнение, что, идя на ограничение прав малороссийского народа и казаков, Брюховецкий действительно радеет исключительно о делах Московского государства, но в действительности все объяснялось совершенно другими причинами. Уже вскоре после своего избрания гетманом Войска Запорожского Богдан Хмельницкий столкнулся с ситуацией, когда интересы казаков и простого народа стали постепенно расходиться. В дальнейшем наметились противоречия между старшиной и чернью, по причине чего даже Хмельницкий избегал лишний раз собирать раду, опасаясь ограничения своего гетманского произвола. Эти противоречия еще более остро обозначились при Выговском. Он особенно явно осознавал неустойчивость своего положения, поэтому просил у царя вотчину поближе к Литве, а не в Малороссии, но царь тогда не пошел ему навстречу. Возможно, это и способствовало в последующем переходу его на польскую сторону. Выговский не доверял казакам, окружив себя иноземцами, по гадячскому договору он именовался гетманом русским, а не запорожским. Юрий Хмельницкий также не приобрел авторитета в казацкой среде и противоречия между интересами его ближайшего окружения и простыми казаками, в конечном итоге, привело к отречению от гетманского сана.

С момента своего избрания Брюховецкий также не был принят всей чернью и держался у власти во многом лишь благодаря поддержке царских воевод, да еще потому, что отражение польской агрессии требовало объединения всех сил, что понимала и чернь, поэтому в то время было не до распрей. Но сейчас, после бегства Тетери и отступления поляков в коронные земли, по крайней мере, для Заднепровья внешняя угроза миновала, создавалась реальная опасность, что казаки станут настаивать на избрании другого гетмана. Став боярином и получив вотчину вблизи московских территорий, Брюховецкий тем самым серьезно укрепил свое положение. Гарантией его безопасности должны были стать царские воеводы, для чего он и предлагал их разместить во всех значительных городах Малороссии. В довершение ко всему он настаивал на том, чтобы в Киев был назначен митрополит из Москвы, так как рассчитывал, что тот станет поддерживать его, а не казацкую вольницу, но царь с этим не согласился, обещая решить этот вопрос с константинопольским патриархом.

Брюховецкий загостился в Москве до конца года, а между тем, избранный в августе 1665 года вместо Опары, гетман западной стороны Петр Дорошенко перешел к активным наступательным действиям. Поддерживаемый татарами, он осадил Брацлав, но полковник Дрозденко в течение шести недель отражал все его атаки, однако не получая поддержки, вынужден был к исходу декабря сдать город. Тогда же осенью овруцкий полковник Демьян Децик разбил войска Дорошенко между Мотовиловкой и Паволочью, однако вскоре после этого вынужден был отступить к Киеву. Не получая помощи из-за Днепра, Децик, в конечном итоге, вынужден был уйти в Заднепровье и прибыл в Переяславль к наказному гетману Ермоленко. Все эти неудачи привели к тому, что верность Москве на западном берегу Днепра продолжал хранить лишь один Канев. Всю остальную территорию контролировал гетман Дорошенко.

Наконец, в начале 1666 года возвратился в Заднепровье боярин и гетман Иван Мартынович Брюховецкий, но нерадостно встретила его Малороссия. Поводов к недовольству у всех слоев населения было более чем достаточно. К тому времени в ряд малороссийских городов были введены воеводы со своими ратными людьми, приехали переписчики и стали переписывать всех людей по городам и селам, облагая их данью. Переписи подлежало не просто население, но и все принадлежащее каждой семье имущество, вплоть до хранившегося в сундуках, в погребах и т. п. Дань брали с плуга и с коня. На всех дорогах, ведущих к базарам, выставлялись приставы, которые взимали дань со всего, что вывозилось на продажу. Возможно, в других странах эти нововведения были привычными и являлись обыденной практикой, но для Малороссии оказались полной неожиданностью. Попытка укрыть имущество от переписи или товары от уплаты таможенных сборов, строго наказывались штрафом, а то и побоями. В народе возникло возмущение, недовольство гетманом крепло и ширилось по всему краю. Прибывшие с воеводами ратные люди свысока относились к малороссиянам, вели себя по отношению к ним нагло, как завоеватели, обижали женщин и девиц. Если учесть, что сам Брюховецкий и некоторые его полковники были алчными и корыстолюбивыми людьми, взыскивали с населения и прежде непомерные сборы, якобы на содержание войска, то становится понятным, что обстановка в Малороссии все более накалялась. Началось брожение и в казацкой массе. Большинство казаков не понимали, почему вдруг гетман стал боярином, а полковники дворянами, прежде никогда такого не было. Некоторые полковники и сами не хотели становиться дворянами, предпочитая оставаться казаками. Происки гетмана в отношении епископа Мефодия, вызвали недовольство не только у него, но и среди малороссийского духовенства, которое не желало, чтобы им был назначен митрополит из Москвы.

[2] Богуны — шесты на которых рыбаки сушат сети