Пять лет на острове Врангеля: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Небо, хмурившееся все дни перед этим и даже утром плотно укрытое толщею серых туч, разгуливалось, все чаще синело. Солнце, нет-нет да брызнув лучами и огнем на землю, на корабль, дарило нас своим теплом.

Становилось жарко, но легкий ветерок, набегавший с моря, холодил и щекотал нос запахами, свойственными большому порту.

На судно прибыли представители краевых организаций. Короткий митинг. Последние рукопожатия и поцелуи людей, уходящих в море и остающихся на земле. Гости ушли. Швартовы отданы. Машинный телеграф в действии. Судно, отделившись от стенки, медленно отходит в бухту.

Вслед нам несутся возгласы тысяч людей, ветерок полощет легкие полотнища знамен, над головами провожающих мелькают в воздухе белые платки, головные уборы, руки.

Трудящиеся Владивостока приветствовали и провожали небольшой коллектив, уходивший в далекую арктическую окраину нашей необъятной родины.

Уже не слышно людских голосов. Судно, развернувшись, набирает ход. Бухта ревом гудков и сирен кораблей всех наций, стоявших в бухте «Золотого Рога», стоголосо посылает вслед кораблю свой последний привет.

Японский город Хакодате на острове Хокайдо был первым портом, куда должен был зайти «Литке». Там для нас советским торгпредством были заготовлены различные продукты, главным образом свежие овощи, которых еще не было к моменту нашего отхода во Владивостоке.

Японское море плотно укрылось туманом. Сирена «Литке» беспрестанно выла, указывая местонахождение судна. На палубе было сыро и холодно. Туман остался позади только у самых островов. Глубокой ночью стали на рейд Хакодате. Утром на судно пожаловали гости — члены советской колонии, работающей в этом городе. После короткого, но дружеского банкета в кают-компании имевшие разрешение от портовых властей съехали на берег. Я, в сопровождении сотрудника торгпредства, отправился по магазинам для закупок недостающего. Врачу поручил добыть некоторые инструменты и медикаменты, а радистов разослал на поиски аккумуляторов и прочего необходимого для радиостанции.

Все закупленное отправлялось на «Литке» и размещалось на и без того переполненном до невозможности судне. Но ревизор Бессмертный ухитрялся находить уголки, куда можно было сунуть то или другое.

Между судном и берегом беспрестанно сновали катера и сабуне[11], отвозившие на судно всякую кладь и людей.

Многие наши надежды на Хакодате не оправдались. Хотя этот город является центром торговой деятельности острова Хокайдо (Иезо) и магазины, лавки и лавчонки заполнены товаром, многого нужного нам так и не удалось раздобыть. Не было совершенно радиоаппаратуры, нужный медицинский инструментарий отсутствовал. Попытки найти новейшую фотоаппаратуру успехом не увенчались, охотничье нарезное оружие хотя и имелось в магазинах, но его можно было купить только с разрешения хакодатского губернатора.

Суток, проведенных в японском городе, только-только хватило для закупок и устройства разных дел, а об осмотре городских достопримечательностей и думать было нечего. Видел я только главную торговую улицу города, с линией трамвая, множество авто, стоявших вереницами на стоянках. «Сыны страны восходящего солнца» предпочитали передвигаться «на своих двух», вооруженных деревянными «гета». Стук этой традиционной обуви наполнял улицу и создавал непривычную для европейца обстановку. Несмотря на оживленность улиц, яркость красок и ослепительность солнца, городок произвел впечатление старенького и запущенного.

Ко времени отхода на судно прибыла вся советская колония. Прощальный обед был короток и скромен. Так же, как и на набережной во Владивостоке, звучали речи провожавших и уходивших. На малюсеньком пловучем кусочке СССР, находившемся за тысячу километров от родины, мы чувствовали себя так, словно за стенами каюты была не Япония и судно стояло не в японском порту.

…Трап убран. Грохочет брашпиль, выбирающий якоря, а гости на катере троекратно обходят вокруг судна, приветствуя нас криками и взмахами рук.

Еще не замолк брашпиль, судно тихо пошло к выходу в море… Мы уходили от живописного острова. Прощай, сияющий остров! Скоро мы будем у берегов другого острова, холодного, сумрачного и пустынного, но нашего, родного, согретого пламенем Октября, растопившего льды капиталистической эксплоатации.

Опять вода… Вода и небо.

Море спокойно, небо ясно, солнце щедро. Идем к Петропавловску.

В Петропавловск мы пришли 23 июля в середине дня. Здесь «Литке» должен был бункероваться[12] и кроме того для населения острова должны были погрузить различную рухлядь[13] и оленьи шкуры, соленую рыбу, черемшу и прочее.

«Литке» подошел к угольной площадке для бункеровки. Рядом с грудой угля в непосредственной близости к воде на цепях сидело несколько десятков псов. Вид у них был самый невероятный. С боков свисали клочья шерсти, как будто бы каждая из них вынесла жесточайший бой и чудом уцелела. Цепи их, как видно, не угнетали, чувствовали они себя достаточно хорошо, но все были тощи и поджары. Это — стая, подготовленная для острова. Куда мы только будем их грузить? «Литке» и так стал «труднопроходимым». Если, к примеру, необходимо добраться до радиорубки, то нужно было карабкаться по самым невероятным предметам, чтобы сделать это.

— Куда же собак будем девать, товарищ Бессмертный? — осведомился я.

— Найдем где-нибудь место на палубе.

— Да, кажется, места-то нет.

— Ничего, товарищ Минеев, и место будет, и собак поместим. Тесновато будет им, это верно.

— Ничего, что тесно, лишь бы всех забрать. Я беспокоюсь, как бы не пришлось их оставить здесь, за недостатком места.

— Все погрузим, оставлять ничего нельзя.

На «Литке» до Петропавловска шли трое пассажиров. Это несколько стеснило зимовщиков. Теперь же зимовщики, врач и метеоролог получили каюты и чувствовали себя совсем хорошо.

Я поручил врачу заняться поисками хирургического инструментария, который мы не могли раздобыть в Хакодате и раньше во Владивостоке. Поиски неожиданно увенчались успехом. В городской больнице имелся лишний хирургический набор, так называемый «большой полковой». Теперь можно было считать медчасть полностью подобранной.

Рухлядь и шкурье были подготовлены заблаговременно, поэтому их оставалось только погрузить. Но рыбы не было. Свежий улов еще не был доставлен в Петропавловск, а кету-пласт старого засола мы взяли еще во Владивостоке. Тут же мы взяли несколько бочек соленой черемши. Кроме того, тут нам удалось пополнить наши запасы винтовок и патронов, а также взять полный груз охотничьей дроби разных номеров.

После бункеровки и погрузки собак «Литке» вошел в ковш[14] и ошвартовался у пристани под налив воды.

Несколько суток, проведенных в маленьком городке, где нас так приветливо встретили и оказывали всяческое внимание, пролетели быстро. Грузно осевший «Литке» медленно выходил из ковша, а на набережной стояли люди, махали платками, кричали слова приветствия и ободрения. На корабле все, кроме кочегаров и машинистов, собрались на палубе, отвечали на приветствия и смотрели на тихо уходящий берег.

[11] Сабуне — деревянная посудина с двигателем.

[12] Бункеровка — погрузка топлива.

[13] Рухлядью называются предметы одежды, пошитые из меха.

[14] Ковш — небольшая внутренняя бухточка.