— Я тебя кое-что спрошу, — громко проговорил Александр. — Один удар означает «нет», два удара «да». Ты готов?
Звякнуло два раза.
— На том месте, где я прятался, ты оставил камень?
Один удар.
— Сухую ветку?
Опять один.
— Цветок?
«Нет».
— Обломок глиняного кувшина?
Тут же послышались два звонких удара.
— Мне убить слугу Наставника?
— Это я Якуануб! — вскричал келлуанин, в глазах которого зажглась отчаянная надежда.
Ударили два раза.
И все же Алексу не хотелось рисковать. Он оглядел одежду пленника, вновь удивившись обилию карманов, куда можно спрятать много интересного.
— Раздевайся! — скомандовал юноша, отступая к стене.
Слуга удивленно вскинул жидкие бровки к грязным клочковатым волосам, но без слов снял куртку и набедренную повязку.
«Тоже евнух», — бесстрастно отметил Александр.
— Иди, — он кивнул на проход в кухонный двор.
Когда Якуануб повернулся, юноша увидел, что его спина покрыта множеством следов от ожогов одинакового размера и формой, чем-то напоминающей две латинские буквы «LD».
Испуганно глядя на него, слуга, или помощник Наставника, поднялся на три ступени и открыл деревянную дверь. За ней оказалась решетка из квадратных бронзовых прутьев. С той стороны переминался от волнения Друг и еще двое слуг. Физиономию одного из них украшал свежий кровоподтек.
— Эти люди с тобой?
Пастух два раза ударил по решетке металлическим прутом, один конец которого блестел от крови.
— Открывай! — скомандовал Алекс евнуху, отступая вглубь комнаты.
Оттолкнув замешкавшегося Якуануба, Друг бросился на колени перед юношей и что-то замычал, размазывая слезы по грязному лицу, поросшему короткой грязной щетиной.
— Ты заходил в храм? — спросил Александр, не обращая внимания на такое проявление обожания, твердо помня, что «от любви до ненависти один шаг».
Пастух энергично закивал головой, обернулся к своим приятелям, злобно рыча, и в следующий миг перед Александром оказались уже четыре коленопреклоненные фигуры.
— Вставайте! — резко скомандовал парень. — Никто не даст вам избавления, ни я, ни царь, ни бог!
Келлуане посмотрели на него с искренним недоумением.
— Ваш хозяин еще жив! Хотите его смерти?
С громким криком трое немых слуг вскочили на ноги. Якуануб замешкался.