— Юбку надень! — велел Алекс. — И давай лепешки печь. Есть хочется.
— Вы уже вернулись? — наконец, смог выговорить пленник.
— Дела задержали. Пойду завтра.
— А я?
— И ты со мной, — кивнул юноша.
Широкая физиономия евнуха расплылась в довольной улыбке.
Они произвели необходимую уборку, и пленник приступил к приготовлению лепешек, а Александр углубился в размышления, не забывая краем глаза приглядывать за келлуанином.
— А ты научился, — одобрительно заметил юноша, отрывая кусок лепешки и макая его в плошку с маслом. — Вкусно.
— Благодарю, господин, — Тулаум склонился в глубоком поклоне. — Я не достоин таких слов.
— Подгорит! — прервал его излияния Алекс. — Головешки будешь есть сам!
Начинающий хлебопек всполошился и поспешил снять с круглого камня, лежащего в центре очага, небольшую лепешку из пресного теста.
— Вина, господин? — как заправский официант предложил он юноше. Но тот покачал головой.
Тулаум закончил ужин, когда в подвале стояла уже глубокая темнота, нарушаемая только робким светом угасающего очага. Александр зажег светильник.
— Спать ступай в клетку.
— Почему, господин? — возопил оскорбленный евнух. — Разве я не дождался вас и ушел?
— Но ты хотел, — вздохнув, покачал головой юноша.
— Нет, господин, — энергично запротестовал пленник. — Клянусь Сетом, Себером и Исид, матерью всех богов!
Уставшему Алексу совсем не хотелось спорить.
— Иди, пока прошу!
Тулаум прихватил одеяло и отправился за решетку. Александр привязал жерди, не забыв поставить на них медные стаканчики.
От звона которых и проснулся! Оглушенный усталостью мозг еще не сообразил, а тело уже слетело с постели. И вовремя! В то место, где только что отдыхала его драгоценная тушка, ударил тяжелый бронзовый топор!
Юноша перекатился под кроватью и ударил неистового евнуха под колено. Тот рухнул, глухо ударившись затылком, и попробовал отползти, но Алекс ухватил его за лодыжку.
— Куда?
Тулаум, лягнув, вырвался и исчез в темноте. Александр поднялся, нашарил на кровати меч и шагнул к огню. Откуда-то прилетел вонючий горшок, от которого парень еле успел увернуться.
Он нашарил возвышение очага, расшевелил мечом погасшие угли и бросил на них пучок сухой травы. Едва она вспыхнула, юноша отступил в темноту. Глаза обшарили весь подвал, но мерзкий кастрат где-то прятался. Алекс подобрал с пола крышку от корзины и бросил её в огонь. Пламя радостно взмыло вверх, чернота в углах сжалась. Вот только Тулаума все равно нигде не видно. Надо искать паршивца. Подумав, парень положил меч на пол и взял со стола кинжал, рассудив, что им удобнее орудовать в тесноте подвала. Он зажег светильник и шагнул к клетке.
«Вот умная сволочь! — подумал Александр, с невольным уважением разглядывая перерезанные жерди. — Ну, как этот мерин все придумал!»
Пленник аккуратно отделил кусочки коры и резал дерево, а утром приклеивал кору на место с помощью мокрой глины.
Послышался шорох, Алекс на всякий случай нырнул в сторону и, бросившись вперед, заглянул за дальнюю колонну. Раздался грохот. Откинув крышку большого сундука, Тулаум выскочил из него и бросился к выходу.
Юноша подкинул нож, перехватил его за лезвие и с силой метнул вслед. Келлуанин тонко завизжал и рухнул на пол. Кинжал попал ему чуть ниже правой лопатки. Но так как Александр его давно не точил и использовал скорее как рабочий инструмент, то глубоко в тело он не вошел. Изгибаясь и непрерывно вопя, Тулаум бестолково метался, пытаясь извлечь нож. Юноша быстро подошел, выдернул его и вонзил под левую лопатку.
— Я, в самом деле, хотел тебя отпустить, — проговорил он, глядя в стекленевшие глаза.