Но боги не позволили ей уйти на Поля Блаженных, не испытав всех мук, которые они приготовили для бывшей служанки Тусета.
Очнувшись, девушка увидела помощника Повелителя смерти. Опираясь грудью о табурет, тот стоял на коленях, сцепив руки, и медленно раскачивался, беззвучно шевеля губами. Мучила страшная жажда. Анукрис хотела окликнуть его, но сил не хватало даже на это.
Однако мужчина видимо ощутил её взгляд, обернулся. Опухшие, покрасневшие от слез и бессонницы глаза вспыхнули такой радостью, что девушке стало как-то не по себе.
Вскочив, Якуануб едва не опрокинул табурет, поймал его, плеснул руками, вытащил из нашитой на куртке заплаты платок и громко высморкался. Все это выглядело так смешно, что пленница не удержалась от слабой улыбки.
Помощник Повелителя смерти поднес к потрескавшимся губам чашку, в которой оказалось вино пополам с медом. Было очень вкусно. Девушка облизнулась. Лекарь-тюремщик озабоченно потрогал ей лоб, заглянул в глаза, пощупал запястье.
— Какое счастье, что ты пришла в себя! — проговорил он срывающимся голосом.
Пробежав по жилам, целебный напиток придал ей силы. Анукрис оскалила зубы в подобии улыбки.
— Переживаешь, что Повелитель не сможет меня убить?
— Нет! — Якуануб решительно затряс пухлыми щеками, наклонился к её лицу и, понизив голос, сказал:
— Я обратился к богам! Первый раз за все время, что здесь живу.
— Они тебе ответили? — встрепенулась девушка.
— Да! — ликующе прошептал мужчина. — Я загадал, что если ты сейчас умрешь, то я останусь здесь до конца своих дней, а если вы выздоровеешь, значит, мы выберемся отсюда!
— Как?! — встрепенулась Анукрис.
— Не знаю, — зажмурился Якуануб. — Я никогда об этом не думал. Но теперь буду!
Он заботливо поправил на ней одеяло.
— Поправляйся. Не знаю, как объяснить, но чувствую, что мое освобождение как-то связано с тобой.
Помощник Повелителя смерти ухаживал за ней с неожиданной нежностью и заботой. Ослабевшая девушка даже жевала и то с трудом, и тюремщику-лекарю приходилось помогать ей в самых личных делах. Когда понадобилось делать это в первый раз, то Анукрис сильно смущалась своей беспомощности, заметив это, Якуануб горько усмехнулся.
— Тебе не нужно стесняться. Меня оскопили еще в детстве. Здесь вообще нет мужчин. Кроме Повелителя… и Убисту.
Почтил её своим появлением и сам Повелитель. Вновь тонкие холодные пальцы бесцеремонно лазили по всему телу.
— Удивительно живучее мясо! — проговорил страшный старик, вытирая руки. — Думаю, она подойдет для моего опыта.
— Ваши зоркие глаза видят дальше простых смертных! — восторженно произнес коленопреклоненный помощник.
— А ты ошибся! — нахмурился старик, швырнув полотенце Стражу покоев. Трехпалый великан ловко поймал его и повесил на руку.
— Готов понести любую кару, о Повелитель! — Якуануб распростерся ниц, целуя край одеяния владыки. — Позволь лишь узнать, в чем моя вина?
— Ты неправильно высчитал лучший день для опыта! — Повелитель оттолкнул его ногой, обутой в странного вида сандалию. — На целых три дня!
Помощник зарыдал так, словно речь шла о жизни и смерти.
— Накажешь его как обычно! — приказал старик Раномину.
— Слушаюсь, Повелитель! — прогудел Страж покоев, и его вечная улыбка стала еще шире.
— Мне сказали, что ты проклинала Алекса? — спросил страшный посетитель у Анукрис.
— Я не помню, Повелитель, — пролепетала та, с трудом удерживаясь, чтобы не зарыться с головой в одеяло.
— Это чужак, слуга Тусета?