Юноша обошел гробницу и выглянул из-за угла. Келлуанин не стал далеко уходить. Ловко вскарабкавшись по наклонной стене на плоскую, поросшую пучками травы, крышу соседнего захоронения, он стал пристально смотреть в сторону Лаума.
Алекс вернулся на старое место. Из гробницы больше никто не показывался, хотя через полуоткрытую дверь что-то белело.
— Никого нет! — громко сказал вернувшийся здоровяк.
Появился еще один келлуанин в белой юбке, парике, с сильно накрашенным лицом.
— Ты хорошо смотрел? — голос у него оказался странно писклявый, не женский, но и не мужской. Тот не успел ничего ответить, торопливо вернувшись в гробницу.
«Только евнухов мне здесь и не хватало», — поморщился Александр.
Давно не раскрывавшаяся настежь дверь обиженно скрипнула. Двое незнакомцев, пыхтя, помогали выйти обессиленному мождею. Избитый и искалеченный стражник смуглой горой висел у них на плечах, с трудом переставляя тумбообразные ноги.
— Он хитрый, — хрипел Аататам. — Прячется где-нибудь.
— А может, заблудился? — предположил евнух. — Забрел куда-нибудь, а. Там кое-где трясина, и львы иногда в камыши заходят.
— Нет, — обреченно бормотал мождей. — Он где-то рядом. Я чувствую…
Шорох сухой травы под ногами приближался.
— Думаешь, он на самом деле слуга Сета? — забухтел чей-то басок.
— А как бы он иначе меня связал? — огрызнулся стражник.
Алекс сделал шаг, второй, развернулся и метнул ножи с обеих рук. Один попал в живот покалеченному мождею, второй в грудь здоровяка. Тот заревел, его пухлый спутник бросил раненого и пустился наутек, визгливо вереща. Аататам мешком рухнул на землю, второй здоровяк вырвал из тела кинжал, сделал два шага и тоже упал.
Юноша перескочил через него и бросился в погоню. Будь у евнуха лишних пара секунд, он имел все шансы затеряться среди гробниц. Но Алекс ни на миг не терял из вида его ослепительно белую юбку.
Меч мешал, пришлось бросить, и расстояние между ними сразу стало сокращаться. Келлуанин то и дело оборачивался, не переставая орать от ужаса. Нога его запнулась, так что он едва не упал, с трудом сохранив равновесие. Александр подпрыгнул и ударом ноги повалил мужчину на землю.
— Заткнись! — рявкнул он в желтоватое ухо. — Убью!
Противник тут же умолк, мелко дрожа. Юноша завернул ему руки назад, сорвал с себя пояс и крепко связал их.
— Вставай! — юноша свернул свою юбку и пнул евнуха ногой в бок.
Тот быстро поднялся, громко стуча зубами.
— Иди.
На обратном пути Алекс подобрал меч, и как оказалось вовремя. Приятель его пленника оказался жив. Пошатываясь, он шел навстречу, держа в правой руке дубинку, а левой пытаясь прикрыть обильно кровоточащую рану.
— Отпусти Тулаума! — проговорил он заплетающимся языком.
— Ты его любишь? — спросил юноша, глядя в глаза умирающему.
— Да! — в углах рта у того появилась кровь.
— Он будет жить, если поможет мне, — сказал Александр. — Обещаю.
— Если обманешь, я вернусь из тьмы и убью тебя! — здоровяк вздрогнул и со стоном рухнул, как пораженное молнией дерево.
Юноша взглянул на евнуха. Тот дрожал, но в глазах не было ничего, кроме животного страха за свою жизнь.
Аататам оказался мертв.
— Сдох, шакал! — Алекс плюнул на неподвижную тушу.