— Я его даже не трогала, — брезгливо проговорила танцовщица. — Он как вошел, так и спит.
— Так у вас вообще ничего не было?! — удивилась гостья.
— Совсем! — раздраженно буркнула Мотылек.
— А что я скажу господину? — пробормотала Бабочка.
— Что этот чужак отдастся ему при первой же возможности, — язвительно ответила Мотылек.
— Неужели? — ахнула танцовщица.
— Ты слепая и не видишь, какими глазами он смотрит на господина? Уж с ним бы он не заснул.
Танцовщицы брезгливо захихикали.
— Мужеложец! — фыркнула Бабочка. — Пойду, расскажу все господину.
— Пойдем вместе! — решительно сказала Мотылек, вскакивая с кровати.
Александр, у которого от стыда горели не только щеки и уши, но даже корни волос, одним прыжком оказался на ногах и перекрыл им путь.
— Тихо, девочки, — зловеще прошептал он.
Мертвенно-бледный свет убывающей луны, падая на лицо юноши, делал его еще более убедительным.
— Ты никуда не пойдешь, — Алекс легонько толкнул Мотылька в грудь, так что она чуть не упала, с трудом сохранив равновесие.
— А ты, — он обратился к Бабочке. — Скажешь, что твоя подруга прекрасно проводит время и очень довольна своим кавалером. Ясно?
Побледневшая танцовщица испуганно кивнула.
— Мне все равно, что вы будете болтать завтра, — продолжал юноша самым задушевным тоном. — Но сегодняшний вечер я вам испортить не дам. Иди, развлекайся с господином Раамосом и помалкивай. Не то я твоей болтливой подруге башку сверну.
Мотылек тихо пискнула.
— Тихо! — шикнул Александр. — Сиди и помалкивай!
— Я пойду, господин? — несмело попросилась Бабочка, прижимая руки к груди.
— Иди, девочка, — улыбнулся парень, освобождая ей дорогу.
Выпроводив танцовщицу, он прижался ухом к двери, не спуская глаз с девушки, сжавшейся в комочек на табуретке.
— Как там мой друг? — услышал юноша довольный голос Раамоса.
— У них все прекрасно, — чуть дрогнувшим голосом отозвалась Бабочка. — И им больше никто не нужен.
— А вот я не откажусь от такой красавицы! — звонко рассмеялся молодой келлуанин. — Иди сюда!
Алекс тяжело опустился на кровать, согнувшись под тяжестью собственных плеч. В тишине, воцарившейся в комнате, слышались только обрывки долетавших из зала возгласов да прерывистое, испуганное дыхание Мотылька.
— Всю ночь на табурете не просидишь, — вздохнул парень. — Ложись к стене.
— Я лучше здесь, господин, — пролепетала танцовщица.
— Ночи стали холодные, — проворчал Александр. — Простудишься, заболеешь. Иди, не бойся.
Девушка нерешительно замялась.