С этими словами Карахафр положил обломки посоха на стол.
— Тайник! — вскричал главный инспектор.
— Пустой, мудрый господин.
— Ты знаешь, что в нем было?
— Донос на наместника государя, жизнь, здоровье, сила, в Нидосе!
— На мужа сестры нашего сепаха! — охнул Судья людей. — О Амош, Горн, Себер и все боги Великой реки! Как ты узнал?!
— Рассказала жена Небраа, — ответил помощник старшего писца. — Тусет получил его от кого-то в резиденции наместника. Его уже пытались выкрасть в Нидосе и в Келлуане.
— Я то думал, что все дело в Сетиере, — покачал головой ошарашенный Раату. — Уж очень он хотел стать верховным жрецом. Но здесь замешаны высочайшие люди государства.
— Готов выполнить любое твое распоряжение, мудрый господин, — седак встал с табурета. — Прикажешь, я навсегда забуду об этом. Девчонка пойдет на каменоломни, как она этого достойна, а мождеи пусть ищут чужака.
— Плевать и на девчонку, и на чужака, — проговорил старший инспектор, махнув рукой. — Важно отыскать этот донос.
— Его ищут и Сетиер с Моотфу, — вкрадчиво напомнил Карахафр, вновь опускаясь на табурет. — А они ни перед чем не остановятся.
— Думаешь, что Тусет и его брат не виновны в колдовстве? — насторожился хозяин кабинета.
— Про Тусета ничего не скажу, — тщательно подбирая слова, ответил седак. — А брат его точно ни причем. Слишком ленив.
Раату удовлетворенно улыбнулся и взглянул на разложенные по столу обломки. Взял деревянную змеиную голову и стал вертеть в унизанных перстнями пальцах.
— Я не имею права советовать вам, мой господин, — еще медленнее заговорил помощник старшего писца. — Но не пора ли оповестить двор живого бога о том, что творится в городе?
— Мне пока не о чем писать, Карахафр, — вздохнул старший инспектор. — Одни догадки и слухи. Знать хотя бы о чем тот донос…
— Увы, — развел руками седак. — Девчонка не представляет.
— Нет, я не стану тревожить покой высшей власти по пустякам, — решительно заявил Раату. — Ищи этот папирус, седак!
— Приложу все усилия, мудрый господин, — поклонился помощник старшего писца и стал пятиться к выходу.
— Отправь семью из города, — нагнали его у двери слова Судьи людей.
— Вы думаете, мудрый господин…
— Всем будет спокойнее, — глядя в глаза Карахафру, прервал его главный инспектор.
Выпроводив ретивого седака, Раату взял листок папируса и кисточку из размочаленного тростника. Давно ему не приходилось самому пачкать руки в чернилах. Но это письмо было слишком важным.
Позвав помощника, главный инспектор протянул ему свернутое в трубку послание:
— Немедленно езжай в лагерь Абаз. Найдешь там сотника Джедефгорна. Скажешь, что я приглашаю его поохотиться на львов, и передашь это.
— И ты его не взял?! — взревел Моотфу, вскакивая со скамеечки.
— Как я мог это сделать?! — оскалился Сетиер. — Я же сам сказал Карахафру, что сжег его! Хочешь выставить меня лжецом?
— Если папирус попадет к главному инспектору, нас ждет смерть! — рявкнул старший стражник.
— Тихо! — остановил перепалку Убисту, с тревогой оглядывая пустынный сад. Слуги, как обычно, оставили хозяина наедине со знатными гостями.
— Выпей вина и успокойся.