Во взгляде Мерисид ясно читался страх.
— Ты много не знаешь, госпожа. Алекс говорит, что они убьют не только самого Тусета, но всех его близких. А у него остались только Небраа и ты.
— Что же делать?
Служанка наклонилась еще ниже и еле слышным шепотом рассказала, что они с Алексом придумали.
— И ты сделаешь это ради меня? — дрогнувшим голосом спросила Анукрис.
— Да, госпожа! — с чувством ответила Мерисид. — Вы моя семья! У меня нет никого ближе тебя и господина Небраа.
— Спасибо тебе! — не в силах справиться с переполнявшим её чувством, молодая женщина крепко обняла служанку и не удержалась от слез. — Я обещаю, что у тебя будет достойная гробница, даже если мне придется продать все драгоценности!
— Благодарю тебя, госпожа, — всхлипывая, и поглаживая её по спине, сказала Мерисид. — Но только мне одной не справиться.
— Я сделаю все, что ты попросишь!
С удовольствием поплакав, они покинули гостеприимный дворик храма Анук. Из двери им вслед смотрела старая жрица и улыбалась, вспоминая что-то хорошее.
Вечером Анукрис напомнила супругу, что именно он сейчас является наследником брата и хозяином его дома. Небраа едва не подавился, так что Самхии пришлось пару раз гулко стукнуть по жирной спине господина.
Прокашлявшись и вытирая слезы, младший писец сказал:
— Кому он теперь нужен? Кто его купит?
— Сейчас никто, — согласилась жена и рассудительно добавила. — Но рано или поздно все забудется. И тогда его можно будет отдать за хорошую цену.
Небраа с интересом взглянул на неё, разломил жареную рыбину и протянул половину.
— Спасибо, — поблагодарила Анукрис и предложила. — Может, тебе все же выяснить, что будет дальше с домом Тусета? Место хорошее, сад, водоем…
Супруг рассержено засопел.
— Ну, если ты такой богатый, что можешь домами разбрасываться, — Анукрис дернула плечом и пододвинула к себе плошку с кашей.
— Дура, — покачал головой супруг. — Мне нельзя привлекать к себе внимание.
Он отсосал косточку, поковырял в зубах, отломил еще кусок.
— Тусет совершил ужасное преступление, и тень вины лежит на всех нас.
От этих слов руки Мерисид задрожали, кувшин дернулся, вино коричневой струйкой пролилось на гладкую поверхность стола.
— Простите, госпожа, — извинилась старшая служанка, быстро вытирая липкую лужу.
— Я понимаю, — вздохнула хозяйка, отстраняясь. — Но мне очень жалко дом и сад. За ним надо ухаживать. Если все бросить, через месяц там ничего не останется, кроме стен.
— Дважды дура, — фыркнул Небраа. — Кто решится залезть в дом колдуна?
Старательно делая вид, что не замечает оскорблений, Анукрис негромко сказала:
— Бывает, что и гробницы грабят.
— Там хоть есть, что взять, — хохотнул опьяневший муж. — А у Тусета?
— И грязную набедренную повязку можно на что-нибудь сменять, — супруга напомнила ему одну из келлуанских поговорок. — Твой брат заплатил за новые балки, за камень для ванны. В доме приличная мебель. Ты хочешь все бросить?
— Молчи, женщина! — вспылил Небраа, потом вздохнул и уже мягче спросил: — Чего ты от меня хочешь?