Внезапно она замерла на полуслове.
— Но они могут найти Алекса!
— Что? — встрепенулась танцовщица.
Девушка схватила её за плечи.
— Если они отыщут Алекса, то сразу убьют! — она с неожиданной силой встряхнула Мерисид. — Никто не станет разбираться, он или не он убил. Его просто прикончат.
Что такое разъяренная толпа она знала слишком хорошо. Влекомые жаждой мщения люди всегда не в ладах с головой. Прибьют кого-нибудь сгоряча, потом чешут затылки, мол, что же это мы наделали? А человек уже мертв.
Гостья отпрянула.
— Помоги мне его спрятать! — попросила Анукрис. — Только до приезда Тусета. Мудрец сразу разберется, в чем дело, как только ты ему расскажешь про Ренекау.
— Я никому ничего не скажу! — взвизгнула танцовщица, пытаясь уйти, но хозяйка крепко вцепилась ей в руку. — Хочешь, чтобы и меня убили? Нет. Нет! Ни за что!
— Тогда помоги спрятать, — наседала Анукрис. — Прошу тебя! Что ты хочешь? Золота? Приедет Тусет, и я заплачу тебе, сколько скажешь! Только помоги мне его спасти!
Мерисид в замешательстве отвела взгляд.
— Ответь, ты мне поможешь? Ну? Что молчишь?
Женщина подняла глаза.
— Я хочу уйти их храма. Обещай, что возьмешь меня в дом?
— Я так и так это сделаю, — заверила её Анукрис. — Если муж согласится, живи, сколько хочешь! Будешь помогать мне вести хозяйство.
— Поклянись! — потребовала женщина.
— Если поможешь спасти Алекса, — хозяйка решительно тряхнула париком. — Клянусь! Даже если Небраа будет против, я уговорю его.
— Тогда надо спешить, — Мерисид на секунду задумалась. — Я отведу лодку к храмовой пристани, там его искать не будут.
— Не забудь, он ранен, ему нужны лекарства и место, где бы он мог отлежаться, — напомнила Анукрис.
— Есть такое, — проговорила женщина. — Но переправить его туда я смогу только завтра после праздника, и мне надо будет кое-кому заплатить.
— Пойдем, — сказала хозяйка. — Быстро приведи себя в порядок, а я принесу золото.
Выпроводив Мерисид, Анукрис вернулась в сад, где и стала дожидаться мужа. По словам подруги, ему уже сообщили об убийстве слуг Тусета.
Молодая госпожа нервно ходила по дорожкам, не замечая, что слуги о чем-то горячо перешептываются за её спиной. Не выдержав, девушка вышла во двор и тут же услышала доносящийся издалека шум.
Подхватив подол неудобного платья, Анукрис бегом вбежала на второй этаж и, вытянув шею, постаралась разглядеть, что происходит на улице. Появилась возбужденно гомонящая толпа человек в сто. Впереди несли на носилках какого-то жреца, скорее всего первого пророка храма Сета Сетиера. По одну сторону от него шел Небраа, по другую — высокий смуглый мужчина в ярко блестевшем на солнце ожерелье, и низкорослый писец с сумкой через плечо. За ними, отделяя начальство от простых горожан, растянулись цепочкой мождеи.
Девушка бросилась в маленькую комнатку, где оборудовала собственную молельню. На низеньком покрытом красной материей алтаре стояли две статуэтки. Змееголовый Сет и Баст, женщина с головой кошки.
— О боги, помогите! Спасите меня и Алекса от несправедливой смерти! Я уже пожертвовала вам по золотому браслету и принесу еще много-много богатых даров!
Ткнувшись лбом о деревянный пол, она встала, взглянула на серебряное зеркальце, укрепленное за алтарем, и попыталась улыбнуться своему отражению. Улыбка получилась кривая и какая-то жалкая.
Молодая женщина решила встретить дражайшего супруга во дворе. Торопливо шагая через сад, поняла, что опоздала. Привратник уже открывал ворота, впуская носильщиков и мождеев, а ей навстречу шел насупленный муж.
— Я знаю о том, что случилось, и мне очень жаль госпожу Нефернут, — проговорила Анукрис, кланяясь.
— Кто тебе сказал? — спросил младший писец.