Подумав, Александр с ней согласился.
Взяв светильник, он решительно направился в комнату слуг. Кроме двойных стенок в сундуке Энохсета имелись еще два тайника, о содержимом которых знал сейчас только Алекс. Выпуклую расписанную рисунками и иероглифами крышку украшали потемневшие бронзовые накладки. Юноша осторожно отодвинул две из них и поддел ногтем тонкую деревянную пластину, под которой оказалось маленькое углубление. В нем лежал тонкий, туго завернутый в ткань цилиндрик.
Алекс взвесил его на руке, развернул тряпку. Тускло блеснула стопка золотых радланских монет. «На первое время хватит, — подумал он, убирая их в сумку. — Теперь надо найти, куда их спрятать».
За окном раздался крик боли, звуки ударов и громкий топот. Алекс осторожно выглянул, но не различил ничего в кромешной тьме, накрывшей город греха.
Глава VII. Кто что скрывает?
Сиротская жизнь отучила Айри долго плакать. Вытерев нос, она стала осматриваться. Неподалеку от нее сидел, прислонившись к стене, радланин, на костистом лице его алели свежие кровоподтеки. Он оказался единственным из задержанных, кому связали руки. Густая цепочка стражников стояла полукругом, пристально наблюдая за членами «Общества Диноса», пресекая любые попытки заговорить. Девочка видела, как один из гостей трактира «Веселый омар» попытался узнать у воина причину ареста. Тот грубо оттолкнул его и замахнулся копьем. Это показалось девочке очень необычным. Как правило, городские стражники не проявляли излишнего усердия в борьбе с преступностью.
Четверо воинов, пыхтя и ругаясь, выволокли за руки и за ноги толстяка — распорядителя. Он пытался что-то кричать, но из разбитого рта вылетали только брызги крови и невнятный сип. Стражники бросили его на мостовую. К распростертому телу сейчас же подошел десятник и трое беседовавших с ним мужчин.
Один из них, присев, что-то спросил. Толстяк взмахнул рукой, и тот, получив хорошую плюху, отлетел, едва не сбив с ног стражника.
— Тебе мало, Дворос! — вскипел десятник. — Эй, ребята, наваляйте-ка ему еще!
Двое стражников стали лупцевать распорядителя древками копий, он вяло отмахивался, но вскоре затих. Тяжело дышащие воины посмотрели на начальство.
Командир махнул рукой.
— Хватит с него. Поднимайте остальных!
Стражники пинками заставили встать избитых людей и, окружив их густой цепью, погнали прочь от «Веселого омара».
На миг Айри показалось, что в дверях трактира мелькнуло бледное лицо.
— Гарби! — закричала девочка. — Гарби, меня уводят! Гарби! Гарби!
— Заткните эту дуру! — рявкнул десятник.
Конвоир попытался достать Айри копьем, но та ловко увернулась и, прячась за других арестованных, продолжала орать, надеясь привлечь внимание знакомой.
— Замолчи! — ударил ее кулаком пожилой мужчина с синяком под глазом. Девочка едва не упала, но продолжила вопить. Ворвавшийся в группу арестованных воин схватил ее за волосы и резко дернул.
— Хватит, а то язык вырву!
Айри замолчала. Кричать уже не имело смысла. Они слишком далеко ушли. Теперь её никто не услышит.
Завидев их процессию, прохожие торопливо жались к стенам или поворачивали назад. Многие арестованные с недоумением смотрели на нее, а радланин даже спросил:
— Ты кто, девочка?
— Я пришла в гости к хозяйке трактира, — охотно ответила Айри.
— Ты ее родственница?
— Просто знакомая.
Он наклонился к ней и тихо сказал:
— Значит, тебя скоро выпустят.
— Не болтать! — крикнул стражник и ткнул радланина тупым концом копья.
Мужчина отошел от нее и ободряюще улыбнулся. Его место занял высокий, неопрятно одетый человек в грязном хитоне с разбитой губой и красным, распухшим ухом. Он зачем-то грубо толкнул девочку. Айри налетела на другого арестанта и едва увернулась от нового удара. «Сволочи!» — подумала она с ненавистью.
— Быстрее! — скомандовал десятник. Он с сопровождавшими его неизвестными в плащах шел сзади.