Жрец усмехнулся и велел позвать слуг.
— Алекс, — громко сказал он. — Этот юноша хочет быть моим охранником и говорит, что легко справится с тобой.
— Я первый борец Милеты! — вскричал он, стаскивая платье через голову. Оставшись в одной набедренной повязке, он заиграл мускулами.
Алекс молчал, с тихой грустью глядя на эту демонстрацию.
— Что скажешь? — спросил у него Тусет.
— А что говорить? — пожал тот плечами. — Ты сам, мудрец, предложил мне стать твоим телохранителем. Если считаешь, что я недостоин, пусть им будет Треплос.
— Я хочу узнать, кто из вас лучше, — важно проговорил жрец. — Боритесь.
— Не умею, — пожал плечами Алекс. — Я не борец. Я воин.
— Тогда докажи это! — вскричал поэт и бросился на молодого человека.
Через миг многострадальная голова поэта с гулким треском ударилась о пустой сундук. Обозленный юноша вскочил и, вытянув вперед длинные руки, попытался схватить противника.
Тусет заметил, как Алекс метнулся в сторону, перехватывая его за кисть и выворачивая самым неестественным образом. Поэт взвыл и, согнувшись, стал быстро перебирать ногами, торопясь за движением противника. Тот, спокойно держа его руку, подвел юношу к сундуку и заставил сесть.
— Достаточно, мудрец? — спросил он у жреца, выворачивая сустав и пресекая очередную попытку Треплоса встать.
— Хватит, — кивнул тот. — Отпусти его.
Юноша поднялся, потирая руку и злобно глядя на охранника.
— Мне очень жаль, — развел руками Тусет. — Но ты оказался недостаточно хорош.
— Господин маг! — поэт побледнел. — Если я останусь здесь, то умру жестокой и страшной смертью. Умоляю, помоги мне уехать из города.
— Ничего не могу сделать, — покачал головой жрец. — Попробуй попросить у Алекса немного серебра, чтобы сесть на корабль.
Убитый этими словами юноша, ни на кого не глядя, поднял с пола платье и направился к двери, провожаемый злорадными взглядами Айри.
— Мудрец, — разорвал наступившую тишину голос Алекса. — Пусть он задержится.
Треплос вздрогнул и с надеждой взглянул на охранника.
— Зачем? — нахмурился Тусет.
— Я тоже хочу поговорить с тобой наедине, — сказал юноша.
— Подождите за дверью, — велел Айри и поэту заинтересовавшийся жрец.
Алекс подошел к столу, только в отличие от поэта садиться он не стал.
— Я так понимаю, что вся эта суета связана с теми… папирусами, которые передал вам писец Менхотеп, — полувопросительно, полуутвердительно сказал юноша. — Эти документы так важны для вас?
Тусет задумался, и чуть поколебавшись, ответил:
— Да.
— Я не знаю, что там написано, — проговорил Алекс. — И не хочу знать. Но поскольку я служу вам, позвольте кое-что сказать.
— Говори, — разрешил старик.
— Вы должны спрятать эти листки так, чтобы ни я, ни Айри не знали, где они лежат.